Для себя я выбрал второй путь и продолжаю по нему идти, а вот Федор Николаевич, несмотря на страшные испытания, не пожелал меняться, продолжив жить прошлым, то есть решил спрятаться в иллюзорном мире. Таких людей, мягко скажем, я не сильно любил.
– Федор Николаевич, погодите, – остановил его Зворыкин, который видно принял близко к сердцу расстроенное состояние своего бывшего сослуживца. – Давайте мы с вами встретимся. Поговорим, вспомним былое. Ведь нам есть что вспоминать?
– И то правда, – неожиданно обрадовался Кротов. – Может, завтра?
– Давайте завтра. Если вам время позволяет, то встретимся в трактире «Медведь» на Большой Никитской, в полдень. Заодно и отобедаем.
– Просто замечательно, Петр Сергеевич, – и Кротов вдруг расплылся в улыбке. – Буду обязательно. Всего вам хорошего.
Распрощавшись с Кротовым и найдя извозчика, мы поехали обратно к Власову. Так мы с ним договорились, на всякий случай. По крайней мере, теперь мы точно знали, что след от убитых к нам не потянется. Оба приятеля, похоже, держали свою тайну при себе, а так расскажи кому-нибудь – придется делиться, да и слухи могут поползти.
По пути мы расстались, у Зворыкина были свои дела, он сошел, а я поехал дальше. Стоило мне постучать, как дверь почти сразу распахнулась. Судя по правой руке, заведенной за спину, у Владимира там было оружие.
– Как там? – спросил он настороженно.
– Все хорошо. Похоже, Кротова никто не подозревает, но я считаю, что от него лучше сейчас держаться подальше.
– Это правильно. А как с вашей работой?
– Кремль временно закрыли для посторонних людей, так что теперь я безработный.
– Отлично! Значит, теперь можем ехать к вашему антиквару?
– Поедем, только не сразу. Сначала заедем ко мне. Мне надо кое-кого проведать, а уже потом займемся нашими делами. Вас так устроит?
– Вполне. В отличие от Петра, который не любит советскую власть, но все равно ей прислуживает, я свободный человек.
– Кстати, а кем работает Петр Сергеевич?
– Юристом в какой-то большевистской конторе. Постоянно какие-то дела улаживает. А вы как думали, Александр, откуда у него такие связи?
– Понятно. Что возьмем на пробу?
– Я уже отложил. Вот этот перстень, часы и колье. Вы готовы?
Я кивнул головой.
– Тогда поехали. Ерофей нас уже ждет!
Извозчик, знакомый Власова, ссудивший ему недавно пролетку, оказался серьезным мужчиной лет тридцати пяти, с опрятной кучерявой бородкой. Взгляд, которым он меня окинул, был не то чтобы неприветливым, а скорее суровым. Я почему-то подумал, что он хорошо бы смотрелся с обрезом за поясом среди бандитов Левши.
До места мы не доехали, остановились в начале улицы. Извозчик чуть повернул к нам голову, в ожидании дальнейших распоряжений.
– Ждешь здесь, Ерофей.
– Как скажете, Владимир Михайлович.
Только мы сошли с пролетки и прошли к дому, как к нам бросились со всех ног трое беспризорников.
«Почему все трое здесь?! Что-то случилось?!»
Подбежав, мальчишки резко остановились. Владимир Михайлович с некоторым удивлением осмотрел всю троицу, потом посмотрел на меня. В его глазах стоял вопрос: что у тебя с ними за дела? Степан тем временем бросил взгляд на Власова, потом на меня: говорить при нем можно?
– Говори. Случилось что-то?
– Девочку увезли и не привезли.
– Это как?
– Да просто. Не вернулась она вчера домой. И та тетка тоже.
– А что со стариком? Он вместе с ними уехал?
– Нет. Он здесь. Вчера вечером куда-то уходил, потом назад вернулся, пьяный.
– Пьяный?!
– Ага. Сегодня с самого утра несколько раз выходил на улицу. Побродит, побродит, а потом снова домой возвращается. Сейчас дома сидит.
– А чего вы здесь втроем?
– Так там Ванька сейчас.
Я достал из кармана десять рублей и сунул банкноту Степке.
– Ух ты! – не смог удержаться и воскликнул Живчик, но скорее по привычке, чем от радости, так как у всех парнишек сейчас лица были серьезные. Понятное дело, мальчишки мне сочувствовали. Эти «маленькие мужчины» понимали и чувствовали не хуже взрослых людей.
– Владимир Михайлович, извините, но у меня появилось неотложное дело. Вы пока без меня попробуйте…