– Даже не ожидал от вас этих слов, так как сам хотел подобное вам предложить. А вашу помощь приму с благодарностью.
– Вот и отлично! Так какие у нас планы?
– Для начала надо найти квартиру для девочки, затем определить, какую часть монет и драгоценностей мы будем сдавать за червонцы. И самое главное: какую границу будем переходить? У вас вроде есть опыт. Поделитесь.
– Мы пришли со стороны Финляндии. Нам еще на той стороне дали проводника, поэтому прямых контактов у меня нет. А самое главное, наш путь был тяжелый и сложный, рассчитанный на крепких мужчин. Лес, болотистая местность, пропасть мошкары. Ни старик, ни девочка эту дорогу просто не осилят. Как мне еще тогда сказали, что лучше всего там уходить за границу зимой, по льду, вот только сейчас лето.
– А если в Петрограде сесть на пароход и в Швецию?
– Здесь нужны очень хорошие деньги, проверенные документы и надежные связи. Как мне в свое время сказали, у ОГПУ и пограничников очень много сексотов среди моряков и портовых рабочих, а если нас уже ищут, то по девочке и старику сразу определят и тут же сдадут чекистам.
– Тогда остается дорога через Беларусь в Польшу. Ничего об этом пути не знаете?
– Знать не знаю, но слышать приходилось. Говорили, что местные контрабандисты чуть ли не караваны телег с товаром через границу возят, и пограничная охрана у них чуть ли не поголовно куплена.
– Если это так, то девочку и Луку можно будет на телеге перевезти. Вот только как узнать, сколько в этих словах правды?
– Скажу только, что есть у меня один адрес в Минске, который дал мне в свое время Сергей Загоруйко, бывший штабс-капитан. Мы с ним, в составе конного отряда, в Румынию вместе уходили. Тяжело было, тогда каждый второй из нас погиб. С капитаном мы тогда три месяца испытывали тяготы жизни за границей, а потом расстались. Я отправился во Францию, решив участвовать в борьбе за освобождение России, а он собрался возвращаться на родину, но при расставании оставил мне свой адрес. Только сразу скажу: надежды на то, что он вернулся домой, мало.
– Ну хоть что-то, но может, есть и другой путь, более приемлемый для ребенка. Все-таки нелегальное пересечение границы – это в любом случае большой риск.
– Знаете, Александр, а давайте посоветуемся с Петром. Он как-то сумел найти общий язык с большевиками, крутится, какие-то их дела улаживает. Может, он что-то и подскажет.
– Разные вы с ним, хотя и друзья.
Власов ничего мне не ответил, впрочем, я и не рассчитывал на его откровенность.
Выйдя, мы решили сразу определиться с квартирой. Председатель домкома, живший в соседнем подъезде, был полным мужчиной лет пятидесяти, с профессорской внешностью и замашками торгаша с рынка. Он сразу начал требовать сто рублей, и это только за то, что он выпишет ордер на предоставление квартиры и заверит его в жилищном управлении, но мы сумели сбить цену и сошлись на сорока. Потом снова пришлось торговаться о помесячной оплате однокомнатной квартиры на первом этаже.
Следующие три часа ушли на переезд и вселение в новую квартиру. Если Сашенька, несмотря на события последних дней, была свежа и весела, то Лука, хоть и бодрился, выглядел не очень хорошо. Он даже отказался идти с нами есть, сказав, что не голоден. Мы сходили в трактир, потом немного прогулялись с девочкой и пошли обратно, а по дороге зашли в кафе и купили старику поесть. Затем мы с Власовым поехали к Зворыкину. Контора, в которой он работал, располагалась в особняке бывшего царского вельможи. Так мне объяснил Власов, которому об этом в свое время рассказал Петр. При входе нас встретил вахтер в полувоенной форме, который категорическим тоном потребовал от нас записать свои фамилии, причину нашего посещения и отдел, в который мы направлялись. Для этого нам сунули большой толстый гроссбух, чернильницу и перьевую ручку.