Сойдя с пролетки у дома, где жил Власов, я поднялся и открыл дверь. Самого хозяина дома не было. Я оставил саквояж в его квартире. Спустился вниз и постучал в квартиру, куда переселил девочку и Луку. Дверь открыла Сашенька. Вид у нее был расстроенный.
– Дедушка Лука не встает, все время лежит и тяжело дышит. А еще он плохо ел, – с ходу выложила она мне свои грустные новости.
– Разберемся. Ты как сама-то? Ела?
– Хорошо. Ела.
Ответ не соответствовал действительности, уж больно у нее был несчастный голос. Я прошел в комнату. На кровати полулежал с белым, как простыня, лицом Лука Никитич. Рядом на стуле лежали какие-то порошки и стоял стакан воды.
– Как вы? – подходя к больному, спросил я.
– Держусь, – старик попробовал улыбнуться, но губы вместо этого сложились в некрасивую гримасу.
– Мы сейчас сходим с Сашенькой куда-нибудь поесть и принесем вам еды. Может, вам врача вызвать?
– Не надо. Отлежусь.
– По пути можем зайти в аптеку и купить необходимые вам лекарства.
– Не беспокойтесь, Александр. Хотя… Если только квасу холодненького принесете.
– Хорошо. Сашенька, идем.
Похищение девочки сильно надломило старика. Я надеялся, что рядом с девочкой он снова вернет свои силы, вот только этого не произошло, возраст и подорванное здоровье брали свое. Это было уже видно во время переезда, когда он даже не шел, а еле-еле переставлял ноги. Идя с девочкой, я решил, если к утру ему не будет легче, положу его в больницу. Зашли в первое попавшееся нам на глаза кафе с названием «Золотой павлин».
«С претензией на шик, что ли?» – усмехнулся я про себя, прочитав вывеску.
Помещение было небольшим – семь столиков. В дальнем углу стояло пианино, за которым сейчас сидела молодая женщина. Легкая музыка плыла по залу. У небольшой стойки стоял скучающий управляющий. Черный костюм, безукоризненно белая сорочка, аккуратный пробор на голове и холеные усики. Посетителей было немного. Влюбленная парочка, сидевшая за столиком, стоящем в углу. Они пили вино, ели мороженое, но при этом было видно, что пара сейчас жила в своем собственном мире, сотканном из любви и нежности. За другим столиком сидела компания из четырех человек. Двое мужчин со своими подругами. Кем они были, судить было трудно. Белые полотняные костюмы, светлые рубашки, на дамах все современное и новое – платья по колено и шляпки модели «колокольчик». Украшений на них было немного.
«Не нэпманы, так как перстней и прочей мишуры на них нет. Скорее всего, гуляют советские начальники или партийные функционеры средней руки».
Не успел оглядеться, как к нам подошел щеголеватый мэтр, расплылся в резиновой улыбке и пригласил за столик. Только мы раскрыли меню, как возле нашего столика вырос официант, да и заказ принесли на удивление довольно быстро. Девочка, несмотря на то, что была расстроена, ела бифштекс с отменным аппетитом. Когда я закончил есть, а Саша все еще наслаждалась пирожным со взбитыми сливками, в кафе вошла стильно одетая молодая пара. Они сели недалеко от нас. Она – коротко стриженная, в бежевом коротком платье, с длинной папироской в зубах. Из украшений на ней только длинные бусы, спускающиеся до середины живота. Он – приталенный светлый костюм, лаковые штиблеты, тонкие усики. На оттопыренном мизинце – перстень. Новая молодая буржуазия. Все бы ничего, если бы я не услышал одну из его фраз.
– Девочка моя, – произнес ее кавалер с придыханием, – я прокачу тебя по красивой жизни на дутых шинах кабриолета моей любви.
Я с большим трудом удержался, чтобы не заржать во весь голос. Только фыркнул. Саша как раз в этот момент выбирала в меню еду для Луки, вскинула голову и удивленно посмотрела на меня, как и официант, стоящий рядом. После некоторых споров решили взять куриный суп с лапшой, сдобное печенье и квас.
– Счет, пожалуйста.
Официально улыбнувшись, официант подал мне красную книжечку со счетом.
«Два рубля! Одним словом, столица».
Мы вышли из кафе, нагруженные едой. Я нес в пакете горшочек с супом и бутылку с квасом, а Александра – печенье и конфеты. Придя, мы увидели, что Лука перебрался с кровати за стол.
Ел он нехотя, через силу, а потом и вовсе отодвинул от себя тарелку, хотя съел только половину. Девочка попила чай с печеньем, потом вдруг стала зевать и тереть сонные глаза.
– Плохо спала ночью? – спросил я ее.