– Ты странный человек, Саша. Умелый, опытный для своих лет, мужчина, а самое главное, понимающий женщину. Может, ты и притворялся, но при этом мне с тобой было… легко и свободно. Прошу тебя об одном: люби меня такую, какая я есть.
Когда за окном сгустились сумерки и я уже подбирал подходящее оправдание для того, чтобы уйти, Оля неожиданно заявила, что мне надо уехать, иначе ее сердце может разорваться от бурливших в ней чувств. Я высказался в том же стиле, при этом чувствуя себя актером из дешевой пьесы, после чего уехал. В подобном поведении ничего удивительного не было, так как многие мужчины и женщины этого времени пытались бездумно подражать своим кумирам из мира грез, который подарил им кинематограф. То, что для меня выглядело, как пафосная и смешная нелепость, для них стало стилем жизни.
Когда я вернулся, девочка уже спала. Владимир сидел за столом и при свете настольной лампы читал газеты. Рядом лежали часы с открытой крышкой.
– Что-то припозднились вы, Саша. Я уже начал беспокоиться. По моим подсчетам вы уже как три часа назад должны были явиться. Что-то случилось, или это была женщина?
– Второе.
– Это тоже надо, – он встал. – А с жидом как? Сошлись в цене?
Вместо ответа я выложил на стол пачку червонцев.
– Тогда я пошел. Вы будете спать здесь?
– Ребенок же. Мало ли что может случиться, – неопределенно ответил я.
Глава 10
Проснулся я от всплесков и журчания воды. Встал, натянул брюки, надел рубашку и выглянул. Девочка умывалась.
– Доброе утро, Сашенька.
– Доброе утро. Ты хорошо спал?
Я не успел ответить, как в дверь постучали.
– Саша, иди к себе.
У меня ушло несколько секунд, чтобы выхватить из-под подушки кольт, а затем подскочить к двери.
– Кто там?
– Владимир.
Я открыл дверь. Вид у бывшего царского офицера был встревоженный.
– Входите. Что случилось?
– У меня сейчас сидит Анастасия Васильевна. Она сказала мне, что Петр должен был приехать вчера вечером, они собирались сходить в кафе, но так и не пришел. Такого раньше никогда не случалось. Она заволновалась, полночи не спала и с самого раннего утра поехала к нему, а дверь его комнаты закрыта. Начала расспрашивать соседей, но никто с ней даже говорить не захотел, смотрели, как на прокаженную, пока одна пожилая женщина не шепнула ей, что его забрали чекисты. Только я не понимаю, при чем здесь чекисты? Его прошлое? Да, он в свое время закончил военное училище. Мы, собственно говоря, там и познакомились. Дослужился до капитана, но из-за подлости своего начальства ему пришлось подать в отставку, и он перешел работать в полицию. Но это все! Никаких заговоров и ничего подобного! Может, ты можешь объяснишь?
– Думаю, что смогу, Владимир. Помните наркомат, в который обратился Петр Сергеевич? Он там говорил с местными сотрудниками, при этом упомянул девочку, а в любом подобном заведении, работающем с заграницей, вполне хватает агентов ГПУ. Да ты и сам слышал от Петра, что с каждой группой выезжающих едет чекист. Судя по тому, как быстро вышли на Зворыкина, нас уже ищут.
– Если все так, как вы говорите, комиссары дорого заплатят за Петра. Я…
– Владимир, вы торопитесь. На тот свет мы всегда успеем. Сейчас вы пойдете к себе и успокоите Анастасию Васильевну, потом скажете ей… Пусть она куда-нибудь на пару дней спрячется. У подруги или еще где-нибудь, только адрес уточните, а потом возвращайтесь, у нас кое-какие дела намечаются.
– А девочка?
– Черт! Совсем забыл. Мы можем ее попросить взять Сашу с собой?
– Думаю, она не откажет. У вас есть план?
– Не скажу, что это план, но кое-что есть. И еще нам нужен Ерофей.
Проводив женщину и девочку, мы снова сложили золото и ювелирные украшения обратно в саквояжи, после чего перенесли их на квартиру, которую я снял для девочки. Так как в квартиру Власова, исходя из того, что случилось, чекисты могут явиться в любой момент. Зато об этой квартире Зворыкин не знал, а значит, ничего не сможет рассказать при допросе.