Я очень рассчитывал, что все то, о чем мне рассказал вор и убийца Степка Бурый, окажется правдой. Ерофей, по моей просьбе, не доехал до нужного нам дома метров сто, оставшись нас ждать. Дом оказался не из простых: деревянные панели, мраморная лестница с ковровой дорожкой, мужчина – консьерж, поджарый и подтянутый, явно из отставников. У меня не было ни малейшего сомнения, что в ящике его конторки лежит заряженный револьвер.
– Вы к кому, товарищи?
– Мы идем в квартиру номер двадцать четыре, к товарищу Глущенко, – жестким голосом заявил Власов, после чего, к моему удивлению, лениво махнул перед носом у мужчины удостоверением сотрудника ОГПУ.
Того просто подбросило со стула. Вскочив, он вытянулся, словно на строевом смотре.
– Здравствуйте. Проходите, товарищи. Матвей Семенович еще не выходил.
Важно кивнув ему, я направился вслед за Власовым, который, начальственно вздернув подбородок, стал неторопливо подниматься по лестнице. Мы подошли к нужной нам квартире в тот самый момент, когда дверь открылась и на пороге показался мужчина, подходивший под описание Сеньки Бурого. Он стоял вполоборота к нам и говорил кому-то:
– Буду, как всегда.
– Милый, не забудь. Мы сегодня идем в ресторан! – услышали мы женский голос из глубины квартиры, подойдя к нему.
– У нас к тебе срочное дело, товарищ, – обратился к нему Власов, стоило чекисту повернуться к нам.
Тот только бросил на нас удивленный взгляд, но сказать ничего не успел, так как ему в живот уперся ствол нагана, причем, судя по появившейся гримасе боли на лице, довольно сильно. Все же он попытался сопротивляться, но заломленная назад рука, которую я перехватил, заставила его зашипеть от боли.
– Не дергайся, и никто не пострадает, – тихо сказал ему Владимир. – Крикнешь – получишь пулю в живот. Понял?
– Да, – так же негромко ответил он.
Стоило мне отпустить его руку, а ему выпрямиться, как в прихожую вошла молодая симпатичная женщина в китайском шелковом халате, который был расшит большими разноцветными цветами. Увидев любовника, который сейчас потирал руку с болезненной гримасой на лице, она прижала руки к полной груди и испуганно воскликнула:
– Матвей! Что-то случилось?
Согласно нашему плану, мы не должны были портить имидж Глущенко, поэтому предоставили ему отвечать на вопрос своей подруги.
– Ко мне пришли товарищи, Варя, поэтому побудь некоторое время в спальне.
– Это… просто товарищи?
– Да. Делай, как я сказал.
Женщина прошла в спальню и закрыла за собой дверь, а мы с хозяином квартиры прошли в гостиную. Власов держал его под прицелом, пока я не достал из его кобуры револьвер, а затем разрядил его и ссыпал патроны себе в карман.
– Так у вас не будет соблазна, – объяснил я свои действия и снова засунул его наган в кобуру.
– Что вы от меня хотите? – спросил он нас.
– Вы даже не спросили, кто мы? – удивленно спросил я его.
– Вы не скажете в любом случае, так зачем спрашивать? – кисло усмехнулся чекист.
Мне понравилось его самообладание.
– Браво, Глущенко.
– Играешь в неустрашимого большевика, комиссар? – хищно усмехнулся Власов.
– В отличие от тебя, золотопогонник, я никого не играю. Это ты прячешься под чужой маской, а я был и есть гражданин Страны Советов, – глядя прямо в лицо бывшему царскому офицеру, прямо отчеканил чекист.
Мне не хотелось, чтобы их противостояние стало слишком жестким, поэтому я поспешил вмешаться.
– Значит так, Матвей Семенович. Ваша жизнь – в ваших руках. Вариант первый. Вы умрете в тяжелых муках. Прямо сейчас. В этом случае, и вы прекрасно это понимаете, мы не сможем оставить в живых вашу подругу. Вариант второй. Вы нам кое-что рассказываете, потом напишете одну бумагу и окажете небольшую помощь. Если все пройдет хорошо, лично верну вам расписку, дам денег и обещаю, что после этого мы больше никогда с вами не увидимся. Минута на размышление. Время пошло.
Сказав, я быстро оглядел комнату. На потолке люстра, а под ногами пушистый ковер. Обеденный стол, покрытый скатертью с бахромой, стулья. Диван с высокой спинкой. Секретер. Я быстро подошел к нему.
«Отлично. Бумага, ручка и чернила. Ага. Есть документы, написанные его рукой. Все, что надо».
Снова вернулся к нашему пленному, рядом с которым стоял Власов с каменным лицом. По его лицу было видно, что слова чекиста его сильно задели, и ему очень хочется с ним поквитаться.
– Я так и не понял, что вы от меня хотите.
Ни слова не говоря, я быстро шагнул к нему и с ходу ударил его в солнечное сплетение. Глущенко согнулся пополам, подставив подбородок под мое колено. Новым ударом его швырнуло на пол, покрытый пушистым ковром. Болевой шок накрыл чекиста с головой, парализовав сознание и вызвав безотчетный страх. Склонившись над ним, я поймал его взгляд, полный боли.