Дорога, по которой могли двигаться машины с чекистами, доходила только до развилки, оттуда одна тропа вела к лесу, а вторая к хутору. Нашим врагам придется оставить машины здесь, а дальше двигаться пешком.
Власова, впрочем, как и меня, особенно сильно тревожил допрос: будет ли с чекистами Петр? Глущенко был заинтересован в этом, но насколько у него все это получится, а случись такое, непонятно, что нам делать дальше. Наконец после двух часов томительного ожидания к нам с Ерофеем подбежал возбужденный Владимир, который вызвался наблюдать за дорогой. Я видел, что им сейчас овладел боевой азарт.
– Приехали. Петр с ними. Легковой автомобиль с тремя чекистами и грузовик с отделением красноармейцев. С ними пулеметчик с легким пулеметом. Вот еще. Глущенко среди них нет. Грешен, признаюсь вам, Александр, что мне в голову закралась одна плохая мыслишка насчет него, но я все равно предвкушаю прекрасное развлечение. Нам предстоит славная охота на красного зверя.
Высказавшись, он не стал дожидаться ответа, а отправился на свою позицию, к пулемету. На начальном этапе мало что зависело от нас, поэтому оставалось только ждать и рассчитывать, что наш и их план, если не полностью, но хотя бы частично совпадут. Прошло минут десять, когда на заросшей кустарником тропе появились трое красноармейцев во главе с командиром отделения, судя по треугольнику в петлице и нашивке на рукаве гимнастерки. Шли они медленно, осторожно отодвигая руками ветки кустов. Неожиданно один из красноармейцев замер, резко вскинул руку вверх, и сразу остальные, по его сигналу, настороженно замерли. Боец сделал шаг в сторону, нагнулся и поднял из травы специально подброшенный мною винтовочный патрон, который показал остальным разведчикам.
– Васин. Сообщить, – негромко скомандовал командир отделения, отправляя бойца назад, чтобы сообщить о находке.
Стоило мне это увидеть, как я отправился на свою, заранее приготовленную позицию. Все пока шло, как мы задумали. Как только разведчики доложат, что все чисто и людей не наблюдается, сразу должна будет подтянуться основная группа и огневое прикрытие на случай засады.
Так оно и получилось. Как только пулеметчик и стрелок заняли свои позиции, красноармейцы вместе с чекистами осторожно, с оглядкой, подошли к развалинам домов. За отрядом шел Петр под охраной одного из чекистов. На подобный сценарий мы, в принципе, и рассчитывали, поэтому прямо сейчас охотник превратился в дичь. Власов должен был сейчас зайти к ним в тыл с ручным пулеметом и уничтожить их огневое прикрытие. У нас с Ерофеем были свои задачи. Я должен был, как только начнется боевое столкновение, убрать охранника Зворыкина, чтобы дать возможность Петру скрыться. Среди развалин находились две тщательно замаскированные растяжки, а в качестве приманки рядом с ними лежали деньги, в расчете на человеческое любопытство или жадность. Секунды все никак не хотели складываться в минуты, тянулись, словно были резиновые.
Вдруг неожиданно раздался крик одного из красноармейцев:
– Эй! Тут деньги!
«Дьявол! Сорвалось!» – но не успел я так подумать, как раздался сильный взрыв. В воздух в разные стороны полетели металлические осколки, комья земли и обломки бревен. В следующее мгновение я вскочил на ноги и нажал на спусковой крючок – охранник Зворыкина рухнул с простреленной головой. Петр, молодец, не растерялся и сразу кинулся в близлежащие кусты. Испуганные красноармейцы и чекисты только успели заметить меня, как заработал пулемет Власова, который одной очередью положил огневое прикрытие, а следом дал короткую очередь над головами растерявшихся красноармейцев. Одновременно с ним выстрелил Ерофей – и командир отделения, хрипя, рухнул с простреленной грудью.
– Бросай оружие! Лицом в землю! Руки за голову! – скомандовал Власов.
– Мы сдаемся! Не стреляйте! – раздались крики, и бойцы, бросая оружие, стали опускаться на землю, за исключением одного из чекистов. Тот решил рискнуть и убежать, но получив пулю, рухнул на землю, став последним аргументом в пользу сдачи в плен.
– Петр, ты где? – закричал снова Власов.
– Здесь я. Здесь, – вылез из кустов Зворыкин.