– Бери оружие! – скомандовал ему Власов.
Теперь, когда мы полностью контролировали ситуацию, можно было приступать к окончательной фазе нашей операции, захватить автомобили.
Встревоженные взрывом и стрельбой, оба водителя заняли позицию, спрятавшись за легковой автомобиль. Выставив наганы, они настороженно вглядывались в сторону сгоревшего хутора.
– Сдавайтесь! – крикнул я, взяв на прицел одного из них.
– Бежим, Колька! – закричал один из шоферов, но только он успел развернуться, как я нажал на спусковой крючок.
Выстрел и дикий вопль водителя почти слились. Увидев, как покатился по траве его раненый товарищ, второй шофер сразу откинул револьвер в сторону и поднял руки.
– Не стреляйте! Я сдаюсь!
В живых из всего отряда осталось семь человек, из которых трое были ранены. Им оказал первую помощь боец-санинструктор. Всех, кроме чекиста, а им оказался Семен Давиденко, мы загнали в погреб, где раньше хранилось оружие, после чего устроили заместителю начальника отдела допрос. В результате получили подробную картину похищения девочки, а заодно узнали, что история Сашеньки получила продолжение, и теперь нас с Власовым ищут все: чекисты, милиция и пограничная охрана.
Первым уехал на своей пролетке Ерофей, который не принимал участия в допросе, после чего, оставив труп чекиста, уехали мы на легковой машине, за руль которой сел Петр Сергеевич, оказавшийся неплохим водителем.
Мы прекрасно понимали, как только красноармейцы выберутся из подвала и доедут до города, на наш поиск будут брошены все силы. Им была известна не только наша внешность, а также место жительства и фамилия Петра Сергеевича, через которого у них был реальный шанс выйти на Власова, поэтому надо было заметать следы прямо сейчас.
Предусмотрительный Зворыкин, у которого был еще один паспорт, в одночасье стал Резановым Петром Сергеевичем, а еще через пять часов мы посадили их с Анастасией Васильевной в поезд, который шел в Тверь. Там у женщины жила родная сестра. Я не сомневался, что с золотом и житейской ловкостью Петр Сергеевич сумеет создать для них новую и, надеюсь, счастливую жизнь. Власов и я в этот же день сняли себе новые квартиры, в которые мы сразу перебрались. Хотя мы затерли все возможные следы, которые могли к нам привести, но в свете случившихся событий нам стало понятно, что надо как можно быстрее уезжать из Москвы.
По предварительной договоренности, мы с Сашенькой встретились с Власовым за завтраком, в кафе «Варшава», расположенным недалеко от наших квартир.
– Сейчас мы купим газеты и начнем тебе искать няню, – сказал Владимир Михайлович девочке, когда мы выходили из кафе. – Может, нам повезет, и мы сразу найдем добрую и отзывчивую женщину.
– Прямо сейчас поедем искать? – удивленно спросила его девочка.
– Нет, сначала мы прочтем объявления, а пока нам надо съездить в антикварный магазин. Тебе там будет интересно, ты увидишь там много разных интересных вещей.
Купив несколько газет, а девочке – детский журнал «Мурзилка», мы сели в пролетку и поехали к Моисею Львовичу Фейсману. Развернув газету «Вечерняя Москва», я начал просматривать колонки объявлений: «Государственная булавочная фабрика “Яла”. Предлагает булавки канцелярские железные и галантерейные стальные. Цены фабричные», «Еврейская столовая СИТИ. Завтраки с 9 часов. Обеды с 12 часов дня и ужины с 19 часов вечера, порционно, по дешевым ценам», «Трудовая артель венгерских коммунистических эмигрантов “Тавкэ-Весотехник”. Производство и ремонт весов и гирь».
Хихикнул про себя, прочитав следующее объявление: «Гр. Болтушкин, Михаил Тимофеевич, происходящий из гр. д. Калинино, Середниковского уезда, род. в 1898 году, меняет фамилию Болтушкин на Аполлонский. Лиц, имеющих протесты к перемене фамилии, просьба сообщать…»
– Вот то, что надо, – прошептал я, когда наткнулся на несколько идущих подряд объявлений о найме прислуги. Правда, моя радость сразу поугасла, стоило мне их начать читать. – Проживание и питание за счет нанимателя. Оплата – сорок пять рублей в месяц. Хм. Выходные? А эта еще похлеще. Требует выходные и пятьдесят рублей. Можно подумать, это не их на работу берут, а они себе хозяев нанимают. И главное, срок не меньше месяца выставляют. Две недели ими даже не рассматриваются. Ну и запросы у местной прислуги!
Глава 11
На этот раз Фейсман был занят разговором с пожилой семейной парой, но стоило ему увидеть меня, как он обрадовался. Причем, похоже, это была двойная радость. Судя по некоторым обрывкам разговора, стало понятно, что старики хотели ему что-то продать, что он не хотел покупать, а мое неожиданное появление дало ему возможность от них избавиться.