– Добры дзень. Што жадаеце? – спросила меня подавальщица на белорусском языке.
– Здравствуйте. Поесть и попить. Квас.
– Крупнік ці халоднік?
Никаких супов я не хотел, мне нужно было только мясо.
– Не хочу. Мне что-нибудь с мясом.
– Мачанка. Свініна з дранікамі, стомленная ў гаршку. Можа налистники?
В свое время мне довелось есть драники, а вот про мачанку и налистники даже не слышал.
– Свинину с драниками, – определился я с заказом, а секунду подумав, добавил: – И пусть еще нарежут колбаски.
Женщина кивнула головой и пошла к буфетной стойке. Вернулась быстро, неся на деревянном подносе нарезанную колбасу и хлеб, а в другой руке она держала глиняный кувшин с квасом. Проглотив набежавшую слюну, я с жадностью набросился на колбасу, наверно, поэтому не сразу заметил, что рядом со мной кто-то стоит. В двух шагах от моего стола стоял худой паренек с приятным лицом и большими голубыми глазами. Он смотрел на меня и несмело улыбался. Ему могло быть как пятнадцать, так и восемнадцать лет.
«Попрошайка местный», – решил я и продолжил есть, уже не обращая на него внимания.
Сейчас меня больше занимала подавальщица, которая направлялась ко мне, неся горшочек со свининой и драниками.
– Хлопцы, глянь, Юзек!! – вдруг неожиданно заорал мужчина из пьяной компании.
– Эй, Юзек, ідзі да нас! – тут же заорал второй. – Спой, грошей дам!
– Уходи, дурень, – строго сказала парнишке женщина. – Вечером придешь, когда будет жид со скрипкой.
Парнишка как стоял, так и остался стоять, не обращая внимания ни на крики пьяных, ни на увещевания подавальщицы, только хлопал глазами и смотрел на меня.
«Да он чокнутый», – только сейчас догадался я, жуя огненно-горячий, щедро приправленный специями, а оттого ароматный, кусок свинины. Я сейчас просто наслаждался вкусной едой, как молодой, здоровый и очень голодный человек.
Пьяницам тем временем, похоже, надоело кричать. Один из них встал и, слегка пошатываясь, направился в нашу сторону. Это был худой, жилистый мужчина, лет сорока, с грубым, словно рубленным топором, лицом. Седина прошлась не только по волосам, но и по усам и бороде. Подойдя, он сначала оттолкнул женщину, потом схватил парнишку за плечо:
– Идем, Юзек. Споешь нам.
Тот скривился, словно был готов заплакать, потом вдруг неожиданно вырвался, подскочил ко мне и с силой ухватился за мой рукав. Такого поворота я точно не ожидал и только поэтому его не оттолкнул. Пьяный мужчина, недолго думая, опять схватил парня за плечо и рванул на себя, а за ним и меня. Кусок драника сорвался с моей вилки и упал на стол. Парнишка расплакался, а женщина закричала:
– Адчапіся ад хлапчука, пракляты черт!
– Уберите отсюда парня и дайте мне спокойно поесть, – попросил я.
– Пасть захлопни! – рявкнул на меня мужик. – Пока не прибил, как таракана!
Я положил вилку, затем резким движением оторвал от себя руки цепляющегося за меня парнишки, вскочил, обошел стол и встал перед пьяным.
– Извинись.
Тот отпустил парнишку, хищно осклабился:
– Храбрый? Значит, Седого не знаешь. А раз так, поучить тебя трэба!
С этими словами он, несмотря на то, что был прилично пьян, с завидной ловкостью выхватил из-за голенища сапога нож и оскалился.
– Па-танцуем? – тут он резко шагнул ко мне и выбросил вперед руку с ножом. Это был не столько удар, сколько движение, чтобы напугать меня. Его самоуверенность, пьяный гонор, а также расчет на помощь двух приятелей-собутыльников – может, все это и срабатывало раньше в подобных случаях, но только не в этот раз. Во мне вдруг неожиданно заворочался, разминая застывшие мышцы, зверь – свирепый и кровожадный. Он желал крови, поэтому я не стал церемониться с пьяницей.
Сильный удар по запястью заставил моего противника выпустить нож, который с глухим стуком отлетел в сторону, а молниеносно мелькнувший кулак, врезавшийся в челюсть, бросил Седого на пол. Его приятели – рослый тип с неприятным бульдожьим лицом, которому придавали схожесть с собакой отвисшие щеки и широкий приплюснутый нос, и второй, молодой парень, с тонкими ухоженными усиками на бледном лице, – уже вскочили на ноги, готовые броситься на меня.