Глава 15
Обещанный товар привезли даже раньше. Хозяин со своим семейством сразу стал собирать и формировать носки. Ему помогали Тимофей и Жареный. Вернувшись в сарай, старший рассказал нам о товаре, который мы на этот раз понесем: выделанные кожи, батист, шелковые чулки, часы, бижутерия и женское нижнее белье. Судя по высказываниям опытных контрабандистов, это был очень дорогой товар.
Поужинали мы рано, а потом часа два дожидались темноты. Неожиданно поднялся ветер и нагнал тучи. Было видно, что скоро пойдет дождь. Народ обрадовался, стал довольно потирать руки.
– Будет сильный дождь, а значит, меньше опасность, – сказал мне Славик. – Погранцы не любят такую погоду.
– Так товар промокнет.
– Не промокнет, да и не твоя это забота.
– И то правда, – согласился я с ним.
До польской границы мы добрались в довольно быстром темпе. Теперь мы уже шли другой дорогой, по лугу, потом по болотистой местности, где шагалось трудно, с усилием, где каждый раз, когда вытаскивал ногу из жижи, я боялся, что оставлю сапог в липучей грязи. Как Тимофей в полной темноте определял здесь дорогу, одному богу было известно, но вел он нас довольно уверенно. Где-то спустя час после того, как мы вышли, громыхнул гром, ударила вдали молния и пошел дождь.
Путник в первый раз остановился, как только мы вышли из болотистой низины. Мы стояли, таращились в темноту, но ничего не видели в кромешной темноте и не слышали, кроме шума дождя. Насквозь промокшая одежда липла, холодя тело. Судя по остановке, это было одно из тех мест, где устраивали засады пограничники, но, как бы то ни было, мы скоро двинулись вперед и какое-то время шли по длинному оврагу, заросшему травой и кустарником. Может, нас и не видно было, но постоянно приходилось отклонять рукой мокрые ветки, чтобы те не хлестнули по лицу, что изрядно напрягало и нервировало. Когда темное время ночи перевалило середину и стало двигаться к рассвету, дождь перестал. Только нам не стало легче, потому что мы уже были насквозь мокрые.
Если польскую границу мы проскочили незаметно, то с большевиками нам не повезло.
– Всем стоять!! Стрелять будем!! – вдруг неожиданно заорал чей-то мужской голос, причем так громко, что мне даже показалось, это где-то рядом со мной.
Я рухнул в мокрую траву под крик:
– Хлопцы, тикаем!!
Вот только кольт из-за носки так просто достать не удалось, но я все же справился с этой задачей. Рубчатая рукоять пистолета помогла мне убрать эмоции и начать логично мыслить. Слегка приподняв голову, я видел свет фонарей и мелькавшие темные фигуры, попадавшие в их лучи, слышал крики и команды, приказывающие остановиться. Предсказуемо, но при этом все равно неожиданно один за другим ударили два выстрела, и в темноте кто-то истошно закричал. Снова раздались крики пограничников, требующие остановиться, затем ударил винтовочный выстрел, а потом кто-то выпалил из нагана, следом раздался крик, но уже кого-то из наших:
– Не стреляйте! Я сдаюсь!
Свет фонарей и крики пограничников определили для меня направление бегства – в противоположную от них сторону. Кипевший в крови адреналин позволил мне резко вскочить, несмотря на тяжелый груз за плечами, и помчаться со все ног, стараясь убежать так как можно дальше от света фонарей и криков. За моей спиной кто-то кричал, требуя остановиться, но так топота сапог за своей спиной я не слышал, то продолжал бежать что было сил, при этом стараясь держать направление вдоль границы. Сейчас я исходил из того, что по мою левую руку была польская граница, а по правую – Страны Советов. Вот только насколько все это было верно, в полной темноте и среди бескрайнего поля, я не знал, но очень хотел в это верить. Единственное, что в этой ситуации меня радовало, так это то, что за мной не было погони, а крики едва доносились до меня. Вдруг я услышал какой-то шум впереди себя и сразу прибавил хода. Ноги скользили по мокрой траве, носка давила, прижимая к земле, но я продолжал бежать из последних сил.
– Хлопцы, стойте! – негромко крикнул я. – За нами уже никто не гонится!
Топот шагов сразу пропал, люди, до сих пор скрытые от меня темнотой, остановились. Даже на таком расстоянии я слышал, как они тяжело, с хрипами, дышат.