Пока они во весь опор неслись к лагерю, Бернар и впрямь стал заговариваться.
— Я видел ее! Видел, — монотонно повторял он, шевеля дрожащими от страха губами. — Сама дева Мария спустилась с небес, дабы спасти меня от верной гибели. Она стояла там, на стене, — рассказывал он. — И от одежд ее исходило святое сияние. Она уже являлась мне прежде, когда я был совсем юным монахом. Божья мать, благоволи мне! — восклицал он, переходя на непонятные рыцарям сумбурные латинские молитвы.
— Заткнись! — оборвал Бернара Амори, из последних сил сдерживающий себя от того, чтобы не разрыдаться. — Еще не известно, чем все это для нас может закончиться.
Сын де Монфора оказался прав. Весть о бесславной гибели надменного Симона распространилась по лагерю северян быстрее пожара в засуху. Ряды оставшихся без грозного полководца крестоносцев охватила паника. Увещевания Сито не помогали. Папскому легату так и не удалось поднять боевой дух христовых воинов. Особенно позорным для северян было то, что их непобедимый лев был сражен какой-то женщиной, пусть даже и при помощи метательной машины. С этим простые воины никак не могли смириться. Посовещавшись со своими командирами, они довольно скоро обратились в беспорядочное бегство. Сновавший между полками Бернар, утверждавший, что Тулузу хранит сама Богородица, представшая ему воочию в момент гибели бесстрашного Симона, только способствовал усилению паники.
Видя беспорядочное бегство противника, граф Раймон выслал за городские ворота арагонскую конницу, атаковавшую личный обоз де Монфора. Обозу, с которым бежала Алаи, прихватившая с собой немногочисленную челядь, детей и труп убитого супруга, тем не менее удалось уйти. Прикрывавшие его отход нормандцы были почти полностью перебиты. Трусливые наемники не пришли к ним на помощь. К вечеру от армии крестоносцев не осталось и следа.
Граф Раймон легко поднялся на стену, чтобы облобызать верного советника.
— В этом нет моей заслуги, — скромно отстранился от его объятий Рауль.
— Знаем, знаем, — улыбнулся молодой Рай, похлопывая по плечу старого товарища. — Весь город только об этом и говорит. Госпожа Брижит, отныне вы — хранительница богоспасаемой Тулузы. Да не прозвучит это кощунством, но теперь вы наша Богородица.
Брижит лишь рассмеялась в ответ, утаив от благородного господина то, что в его словах имелась немалая доля правды. Ведь она и впрямь приходилась сродни Пресвятой деве.
Тулуза тем временем ликовала. Народ пел и плясал, празднуя победу над лютым врагом. Девушки украшали головы своих любимых воинов венками из алых роз. Всеобщий восторг привел к опустошению не одного десятка винных погребов, а державшие оборону в знаменитом «мезон лупанар» шлюхи вызвались бесплатно обслужить простых ратников.
Веселая толпа вынесла Брижит и Рауля на ту же самую покрытую лепестками цветов торговую площадь, где проходила их ночная беседа. Они было хотели уйти оттуда, свернув в первую попавшуюся тихую неприметную улочку, как вдруг на их пути встал, явно чем-то встревоженный кузен Брижит.
— Прошу вас, пойдемте быстрее со мной, — в голосе Люка звучало неподдельное волнение. Оказалось, что в приют тамплиеров только что принесли смертельно раненного Жифара. Личный оруженосец бесславно погибшего де Монфора наверняка мог поведать Раулю о судьбе его близких.
— Думаю, Брижит удастся поддержать в нем жизнь хоть на какое-то время, — бросил на ходу Люк де Безье. — Главное, чтобы он не скончался до нашего прихода.
Увидев залитого кровью что-то невнятно хрипевшего Жифара, Брижит поняла, что уже вряд ли сможет ему хоть чем-то помочь. Жить несчастному оставалось буквально несколько мгновений. Положив свои исцеляющие руки на посеревший лоб оруженосца, она последним усилием воли заставила его говорить.
— Где моя жена? Что с моей матерью?! — крикнул, склоняясь к изголовью кровати, недобро сверкнувший голубыми глазами Рауль. Праведный гнев искажал мужественные черты его лица.
— Ваша мать умерла от чахотки шесть лет тому назад, — просипел умирающий. — Ваша жена утопилась.
Монвалану никак не хотелось верить в то, что слышали сейчас его уши.
— Монфор был уверен, что вы пали от его руки под Мюре. Он привез ей ваш щит и меч. Она сделала это с горя. Но Доминик… — Жифар поперхнулся, лицо его побагровело, и в следующее мгновение фонтан черной крови хлынул из его широко открытого рта.
— Он уже мертв, — прошептала Брижит, убирая забрызганные кровью руки.
— Интересно, о каком Доминике он хотел нам сказать? — призадумался, невольно перекрестившись, Люк.