— Известно, о каком, — ответил только что вошедший в комнату Жиль. — О духовном вдохновителе крестоносцев, самом главном черном монахе, Доминике Гузмане. Все они сейчас только о нем и твердят. Кстати. — Он внимательно посмотрел на мертвого рыцаря. — Это я сразил этого молодца, когда мы пытались захватить обоз де Монфора.
Прикрыв глаза мертвеца ладонью, Брижит поспешила выйти из душных покоев. Глубоко потрясенный Рауль, не говоря ни слова, вышел вслед за ней.
— Я понимаю, что после того, что ты только что узнал, тебе какое-то время необходимо будет побыть одному, — повернулась она, подходя к калитке. — Да и мне уже давно пора возвращаться. Кретьен и Матье наверняка уже сбились с ног, меня разыскивая. Рауль. — Ее нежные пальцы коснулись его запястья. — Тебе не следует более предаваться отчаянью. Твой враг повержен, а один из его сыновей убит. Ты же не станешь теперь вырезать всю его семью. Может, хочешь убить его жену или малолетнюю дочь? Но дети не отвечают за грехи своих родителей. Нет, Рауль, ты не такой. Ты добр и справедлив, хотя порою и бываешь праведно жесток. Успокой свою душу.
— Ты права, — промолвил после долгой паузы Монвалан. — Просто я не знаю, как мне сегодня вечером объяснить сыну то, что мы уже никогда не найдем его мамы.
— Скажи ему, что теперь она в лучшем мире, который не чета нашему.
— Ты говоришь, как катарка.
— Да какая из меня катарка! — в отчаянии воскликнула Брижит. — Я живая женщина и хочу жить с мужчиной, которого люблю. Я устала, мне надоело быть под опекой и вечно прятаться!
Его страстные губы закрыли ей рот.
— Брижит, я люблю тебя, — словно в забытьи шептал Рауль. — Ты ведь не бросишь меня, ты еще вернешься? Нет! Знаешь, лучше я сам приеду к тебе в Монсегюр.
Теплые летние сумерки застигли их обнимающимися и целующимися в саду приюта храмовников, что стоял на самой окраине Тулузы. Со слезами на глазах они, как могли, утешали друг друга.
Когда висевшая над садом луна склонила над ними свой ущербный, отливающий ртутью лик, Рауль и Брижит расстались. Монвалана уже давно ожидали во дворце, а столь близкая ему женщина решила переночевать в доме тамплиеров. Назавтра ее ожидала дорога в далекий Монсегюр. Несмотря на столь краткую встречу и неизбежность разлуки, влюбленные договорились встретиться в самое ближайшее время и, окончательно разобравшись в своих чувствах, уже более никогда не расставаться.
— Пока нас не разлучит смерть, — прошептала на прощание Брижит. Слова настолько отчетливо прозвучали в ночной тишине, что уже закрывавший калитку Рауль, повернувшись к любимой, послал ей воздушный поцелуй, и с его губ сорвалась та же самая прозвучавшая эхом фраза.
— Пока нас не разлучит смерть.
Черное облако, накрыв золотую луну, погрузило городские кварталы в непроглядный мрак.
ГЛАВА 33
Париж 1219 г.
Холодный апрельский ветер гнал по серому, пасмурному небу стаи рваных, наполненных промозглой влагой облаков, когда створки главных ворот столицы Франции со скрипом закрылись за Амори де Монфором.
Позади остался дневной переход из родового замка Монфор Лямори. Погода была хуже некуда. Затекшее от долгого пребывания в седле промерзшее тело ныло от усталости. Однако сейчас Амори меньше всего обращал внимание на физические тяготы. Он принял слишком ответственное решение и теперь был полностью погружен в собственные безрадостные раздумья. Узкие улочки наконец-таки вымостили камнем. Еще когда Амори пребывал в Лангедоке, до него доходили слухи о том, что в столице даже открылся свой собственный университет.
Созданный не без участия неутомимого подвижника Доминика Гузмана, он был учрежден для того, чтобы обучать детей знати богословию и праву. Похоже на то, что в скором времени в области культуры и искусств Париж мог затмить славу знаменитой Болоньи.
Но сегодня Амори де Монфору было не до парижских нововведений. Продвигаясь в направлении королевского дворца, он почти не обращал никакого внимания на новомодные наряды зажиточных горожан.
За год, проведенный со дня гибели его отца, судьба отнеслась к нему самым жестоким образом.
Избранный на совете предводителей крестового похода наследником владений и титулов, фактически ставший единовластным правителем отвоеванных у Юга территорий, Амори так и не смог повторить военных успехов своего родителя. Более того, он стал терпеть одно поражение за другим. Отныне удача была на стороне графа Тулузского.
Причин тому было много, но главными стали отсутствие единства в рядах снедаемого старой феодальной враждой северного рыцарства и вконец распустившееся войско.