— А это правда, что ты из рода самой Марии Магдалины? — поинтересовалась Жеральда. — Именно благодаря этому ты обладаешь способностью предвидеть дальнейший ход событий?
Брижит улыбнулась. Этот вопрос задавали почти все, кто был с ней знаком.
— Ну если только отчасти. Но она действительно была из нашего рода, по крайней мере так мне говорила моя мать. Но в древних книгах ты не найдешь подтверждений ее рассказу.
Брижит видела, что Жеральда в данный момент просто сгорает от любопытства.
— Все это достаточно просто, — сжалилась над ней девушка. — Она просто вышла замуж за брата человека, которого римская церковь называет Христом и нарожала ему детей. Когда Иисус был распят, ее семейство бежало из Святой Земли. Они пришли в эти горы и обосновались здесь. По крайней мере на какое-то время. Затем начались гонения. Христиане сделали из своего Христа Бога. Бога человеческого, безгрешного и невинного. И им очень хотелось, чтобы у Бога не было родни, в особенности женщин. Не нравилось им и то, что у девы Марии были и другие потомки. А потому нас прозвали богохульниками, стали преследовать и уничтожать.
Ее голос исполнился горечи. Хоть сейчас она и говорила о далеком прошлом, перед глазами почему-то предстала израненная умирающая мать. В ноздри ударил запах ягодного вина.
— Прости пожалуйста, мне надо быть потактичней.
Покраснев от волнения, она коснулась плеча Жеральды, которая подала чашу с вином. Чтобы доставить ей удовольствие, Брижит сделала маленький глоток.
— Вне зависимости от того, рассказываю я об этом или молчу, эта рана до сих пор не заживает. И не вини себе ни в чем. — Она поставила чашу на камин. — Потомки Марии рассеялись по всему свету. Некоторых из них все же схватили и подвергли мучительной смерти. Некоторым удалось начать нормальную жизнь и позабыть о славном прошлом своего рода. Моя ветвь обитала в Британии и позднее перебралась в Корнуол. В моем роду всегда были только девочки. И волшебная сила переходила от мамы к дочке. Дар врачевания у нас в крови, и это чисто природная сила. Приверженки древней веры лишь подсказали, как правильно ее использовать. Вот смотри. — Закрыв глаза, Брижит протянула ладонь к огню. Зелено-голубые языки лизнули ее плоть, словно бы она бросила в камин пригоршню сахарного песка.
Глаза Жеральды округлились.
Брижит убрала руку и вновь обратилась к ней.
— Но только вот не всегда все так просто. Это зависит от того, насколько я отдохнула и набралась сил, насколько к этому подготовлены мои разум и душа. К тому же заставить гореть костер ярче куда проще, чем поджечь кучу сырого хвороста. — Брижит меланхолично вздохнула. На нее вновь накатывало чувство неизбежного. — Я одна из немногих оставшихся на земле женщин, способных испускать настоящее пламя. Наследники древней мудрости либо умирают от старости, либо гибнут в кострах ревнителей новой веры.
Жеральда хотела было что-то сказать, но вдруг поперхнулась и, почувствовав что-то неладное, повернулась к дверям. Ее ноздри затрепетали, как у испуганной лошади. Через мгновение на пороге появился молодой рыцарь-тамплиер. Он держал под мышкой перевернутый шлем, из которого торчали боевые кольчужные перчатки.
— Люк! — радостно вскричала Брижит, подбегая к нему. — О, если б ты знал, как я рада тебя видеть!
Она взяла его тонкие крепкие пальцы в свои ручки и расцеловала в небритые щеки.
— Я тоже рад тебя видеть, кузина, — ответил рыцарь, смущенно улыбнувшись.
Он быстро подошел ко все еще не пришедший в себя Жеральде.
— Госпожа моя, простите, что я нарушаю ваше уединение, однако ваш дворецкий поведал мне, что я могу найти вас здесь и лично представиться.
У Жеральды отлегло от сердца.
— Если вы не чужой, значит, добро пожаловать в мой дом, сударь. Я рада вам, — ответила она довольно формально, внимательно присматриваясь к нему. — Кажется, вы назвали ее кузиной?
— Да, госпожа моя. Имя моего отца Кретьен де Безье. Насколько мне известно, вы приютили его в своем доме вместе с книжником Матье.
— Вы прекрасно информированы.
Жеральда жестом приказала ему сесть. Оглядевшись, рыцарь нашел сундук, на который поставил свой шлем, после чего скромно сел на край стоявшей у камина скамьи.