Рауль думал о Брижит. Он так мало о ней знал, ну разве, что она такая красивая и необычная и находится в большой опасности. Он так сильно ее желал, что даже мысль о ней мгновенно его возбуждала. Она не была на званом ужине, но он все равно ощущал ее присутствие. Осознание того, что она так близка, было просто невыносимым. Равно как и то, что она не для него.
— Предполагаю, — прервал его размышления обратившийся к нему Фуа, — что вы вернетесь к своему сюзерену?
Рауль тяжело вздохнул, с трудом фокусируя свой взгляд на графе.
— Да, мой господин. Теперь, когда де Монфор взял Лавор, все окружающие Тулузу земли открыты для удара его армии, в том числе и мои собственные.
— А как граф Раймон? Хватит ли у него мужества обороняться?
Рауль не удивился, уловив презрение во взгляде Фуа. Мало кто из южных дворян верил в то, что Раймон Тулузский способен удержать свои владения.
— У него нет выбора, — ответил, пожав плечами, Рауль. — Церковь не верит в его покаяние, а де Монфор не пойдет на переговоры, пока ему сопутствует успех. Он хочет, чтобы Тулуза досталась лично ему. Так что остается либо сопротивляться, либо умереть.
Фуа некоторое время молчал. Затем пристально посмотрел в глаза Раулю.
— Не прихватите ли вы с собой мое послание к графу Раймону, когда будете уезжать?
Он усмехнулся, увидев, насколько удивился такому обороту Рауль.
— Быть может, сейчас пришло время забыть о старых распрях. Если мы хотим выжить, то должны объединиться и совместно сражаться с врагом. Де Монфору понятен лишь один язык — язык меча! — И он с такой силой ударил кулаком по столу, что налитое в кубки вино расплескалось.
«На языке меча привык говорить и Фуа, — с иронией подумал Рауль, — вот почему они с Раймоном никогда не встречались с глазу на глаз».
— Я с превеликим желанием возьму ваше письмо, мой господин.
— Отлично! — Граф дружески хлопнул Рауля по плечу и приказал оруженосцу наполнить кубок монваланскому гостю. — Да, у Монфора большие аппетиты, но нами он точно подавится. Я также отправлю послание в Коминж и Берн. — Его лицо покраснело от волнения. — А что ты можешь мне рассказать о состоянии армии де Монфора, исходя из того, что видел в Лаворе?
— Кроме того, что у них не хватало нескольких сотен немецких наемников, отправившихся к де Монфору из Каркассона?
Гомерический хохот Фуа сотряс стены приемного зала, и вновь он хлопнул Рауля по плечу.
— А ты мне нравишься! — У Рауля даже дыхание перехватило, и он мысленно пожелал, чтобы Фуа не выражал свои симпатии с таким энтузиазмом.
Когда ему наконец удалось бежать из зала и вырваться из объятий экзальтированного хозяина, Рауль поднялся на забрало крепостной стены, чтобы подышать свежим воздухом. Город спал, только в нескольких окнах мерцал тусклый свет, дробясь в темных водах реки Арьеж. Оказавшись совершенно один, прислушиваясь к успокаивающей перекличке ночной стражи, Рауль наконец-таки пришел в себя. «Да, — подумал он, — похоже, что граф Фуа столь же субтилен, как и сорвавшийся с привязи дикий бык на ярмарке».
Внезапно он ощутил за спиною какое-то движение. Обернувшись, Рауль увидел стоявшую в тени женщину. Черный плащ окутывал ее тело подобно паре сложенных крыльев. Ее волосы сверкали в темноте подобно искрящемуся потоку. У Рауля перехватило дыхание еще до того, как она сделала шаг навстречу. Он уже понял, кто это.
— Завтра будет гроза, — промолвила она, вглядываясь в ночное небо. — Разве ты не чувствуешь? — Ее голова едва доходила ему до плеча, а черты лица были изысканны и изящны. Она казалась слишком хрупкой, чтобы быть хранилищем света и силы такой мощи.
— Я не видел вас на званом ужине и подумал, что вы, наверное, пошли спать, — прохрипел он. Во рту у него внезапно пересохло.
Девушка едва заметно улыбнулась.
— Я бы хотела попросить вас об одном одолжении, перед тем как вы покинете Фуа.
— Ради вас я готов сделать все что угодно, моя госпожа, — проглотив застрявший в горле комок, ответил Рауль. Его воображение ожидало от нее вполне определенных слов, но он знал, что она никогда их не произнесет.