Он гладил ее тело, трогал, открывал неизведанное. Прислонившись к стене, Рауль, широко расставив ноги, вновь привлек Брижит к себе. Так легче было компенсировать разницу в их росте. Он вцепился руками в ее бедра и жадно припал губами к ее бархатной шее. Оттого, что теперь их разделяла только одежда, желание только обострилось. Где бы им теперь найти теплое местечко, чтобы уединиться? Может, на конюшне или в сараях? Но туда в любой момент может зайти кто угодно.
Прижимаясь к нему, Брижит тихонько постанывала. Рауль уже подумывал, а не разложить ли ее прямо здесь. О господи, даже во время своей первой брачной ночи он не испытывал настолько всепоглощающей страсти.
Рауль прижал ее к себе еще крепче, обхватив руками ягодицы и стал порывисто об нее тереться. Но тут послышался стук сапог взбиравшегося на стену стражника. Брижит попыталась высвободиться.
— Не здесь и не сейчас, — задыхаясь, прошептала она, вырвавшись из его рук с проворностью молодой рыси. Они смотрели друг на друга в тусклом свете затянутого облаками ночного неба.
Проглотив застрявший в горле комок, Рауль запустил пальцы в ее роскошные волосы.
— О господи… просто умираю, как мне тебя хочется, — сказал он с дрожью в голосе. Стражник уже был на подходе, и Монвалан мысленно его проклял. Рауля магнитом притягивали сверкавшие очи Брижит. Она сделала нерешительный шаг вперед, затем, когда он вновь потянулся к ней, отступила на два назад.
— Нет, подожди до завтра, — с придыханием зашептала она. — Это очень важно. Должна быть наиболее подходящая фаза Луны.
Брижит быстро поспешила прочь. Перед тем как исчезнуть в черном ведущем в башню проеме, она, оглянувшись через плечо, подарила ему ослепительную улыбку.
Рауль оперся на зубец и закрыл глаза. Он мог бы сейчас погнаться за ней, схватить ее за руку, упасть на колени, но гордость не давала ему этого сделать. Он уже было подумал, а не завалить ли ему служанку на сеновале, настолько ему сейчас хотелось женщину. Кстати, Фуа предложил ему одну милашку на такой случай, но в спешном скором акте было бы слишком мало красоты и очарования.
Когда он наконец остыл и к нему вернулось рациональное мышление, Рауль окончательно отказался от подобной идеи.
Проходивший мимо стражник поздоровался с Монваланом, взглянув на него с явным любопытством. Рауль молча кивнул в ответ и отправился спать на ложе, заранее приготовленное для него Миром в зале, но сон как назло не шел к нему. Рыцарь думал о Брижит, о том, как она преследовала его с самого дня свадьбы и насколько теперь стала доступна, просто протяни руку и возьми. Возникали и неизбежные мысли о Клер, о невыносимой близости и невыносимом отчуждении. Он долго ворочался на постели, но так и не изменил своего решения. Будущее было неопределенно, и на кон ставилась жизнь.
Дорога в горный форт круто петляла по смолистым хвойным лесам. Это был родной дом кабанов, медведей, волков и разбойников, правда, Рауля с Брижит никто из них так и не потревожил. Сквозь просветы между хвойными лапами виднелись снега, все еще покрывавшие вершины Плантореля, хотя уже началось лето. Выше убеленных пиков висело свинцовое небо, разрываемое молниями.
Брижит сказала Раулю, что они не доберутся до форта до заката солнца. А ночевать на открытом месте в такую непогоду очень не хотелось.
Девушка понимающе посмотрела на рыцаря.
— Бояться нечего, мы ведь часть всего этого, — промолвила она, и глаза ее вновь стали теми серыми бриллиантами, так хорошо знакомыми ему по прежним видениям. Ее лицо отражало чистоту и ясность горного света. Девушка, таявшая подобно воску в его объятиях вчерашней ночью, превратилась в недоступную богиню. И Рауль испытывал перед нею благоговейный ужас.
В полдень они решили остановиться на привал. Брижит отказалась от хлеба и сушеных фиг, извлеченных Монваланом из переметной сумы, и даже от фляги великолепного графского вина, напившись вместо этого воды из горного ручья.
Она села отдельно от Рауля и, ничего не говоря, наблюдала за разразившейся над горными вершинами бурей.
Монвалан отобедал без всякого аппетита и даже выпил вина, нисколько не оценив его божественного вкуса. Подобно своей молчаливой спутнице он уставился на черные тучи, собиравшиеся там, куда лежал их путь. Не обладай Брижит столь необычными способностями, он наверняка предложил бы вернуться к Фуа. Но вместо этого рыцарь предпочел держать язык за зубами, прекрасно понимая, что говорить ему не нужно. Девушка и так насквозь все видит. Он чувствовал себя так, будто сделан из прозрачнейшего стекла.