Раннее утро принесло с собой пронзительный писк летучих мышей, возвращавшихся в свое гнездо. Похоже, они игнорировали присутствовавших здесь посторонних. Дым уже не благоухал, поднимаясь тонюсенькой струйкой. Тусклый свет пробивался сквозь отверстие в крыше пещеры. Разбуженная рассветом Брижит повернулась и посмотрела на спящего рядом с ней мужчину. Он обнимал ее рукой, его пальцы касались красных шнурков на ее шее, на которых висели амулеты с двумя голубями и чашей. Что ж, может, это как раз было к месту. Вчера ночью он дал ей повод повесить еще один такой. Она посмотрела на его ресницы, чувственный изгиб рта. Спящий, он был так беззащитен, что у нее невольно защемило сердце. Что она могла дать ему взамен? Горькую правду, которая открылась ей еще до того, как они покинули Лавор. И которая станет ему известна, когда он вернется домой.
Ее глаза скользили по его телу, восхищаясь изящностью его линий. Как легко было бы оставаться здесь, иметь его рядом, познавать все тонкости новой тайны, которая открылась ей не без его помощи. А что вспомнит он о прошлой ночи? Ее губки язвительно скривились. Мужчина и Женщина. Свет, Тьма и Огонь. Очень осторожно она убрала его руку со своего тела и встала. Ее спутанные волосы ниспадали на плечи и грудь. Очень быстро, стараясь не шуметь, она причесалась, оправила рубаху и, запихав свои пожитки в переметную суму, бросив прощальный взгляд на Рауля, бесшумно вышла из пещеры. Если бы она подождала, пока он проснется, ему бы захотелось поговорить, закрепить ту связь, что возникла между ними прошлой ночью. Но его сердце и душа ей не принадлежали, а тело было одолжено лишь на краткий миг в качестве мужской жизненной силы. Оно было прекрасно и великолепно, и ей так не хотелось его покидать.
Дождь перестал, и восход заискрился на мокрой траве, покрыв развалины крепости золотом. Воздух пах терновником и молодыми побегами. Брижит положила ладонь на живот, чувствуя связь со всем, что растет в этом мире. Мать Земля, Богиня Хлеба. Тихонько напевая какую-то мелодию, она стала пробираться к развалинам.
Открыв глаза, Рауль уставился в пустое пространство у погасшего очага. Постепенно он приходил в себя, воспоминания медленно возвращались к нему. Глаза его расширились, и он обвел быстрым взглядом пещеру, обнаружив, что находится здесь один — никаких следов пребывания Брижит не осталось. На какую-то секунду ему показалось, что он все еще спит. Но когда Рауль встал, чтобы надеть штаны, то увидел, что перепачкан запекшейся кровью. Подобное свидетельство не оставляло места иллюзиям. Но если близость с Брижит и впрямь была, почему же тогда она ушла?
Одевшись, Рауль вышел из пещеры. Его встретило сверкающее утро, оживленное трелями птиц. Небо и земля очистились от пыли. Солнце ласкало его лицо. Прикрывая глаза ладонью, он оглядел окрестности, но ничего не заметил, кроме резвящихся в траве белок да одинокого орла в вышине.
Рауль вернулся в пещеру и стал собирать свои вещи. Щепки, огниво, масло и лампу он поставил на полку, дабы другие путешественники в будущем могли ими воспользоваться. Карабкаясь к руинам, он подумал, удалось ли им вчера зачать ребенка, которого ей так хотелось. Наверняка Брижит и впрямь обладала чудесными способностями, а вчерашней ночью она просто высушила его.
— Но почему я? — спросил он, когда они, обессиленные лежали в обнимку. — Почему ты выбрала именно меня?
Брижит улыбнулась.
— Ну, скажу тебе, это потому, что ты самый красивый мужчина, которого мне когда-либо приходилось видеть. Но это еще не все. — Она нежно погладила его своей изящной ручкой по груди. Его пальцы инстинктивно потянулись к ее груди. — Когда-то очень давно я увидела тебя и так захотела, — шептала Брижит. — Но тогда время еще не пришло. Ты обладаешь мощной жизненной силой, Рауль де Монвалан, и железной волей творить добро. Я хочу, чтобы мой ребенок обладал теми же качествами. А ведь у моей девочки жизнь будет нелегкой.
— Девочки?!
Она привлекла его ладонь к своему животу.
— Конечно, девочки, — промолвила она, и вскоре после этого их беседа прекратилась.
Конь ожидал Рауля под тем же дубом, и рыцарь заметил, что Брижит уже успела оседлать и накормить его. В белоснежную гриву был вплетен красный шнурок с маленьким эмалевым диском с изображением голубя и чаши на одной стороне и копья с котлом на другой. Он признал в нем один из висевших на ее шее амулетов, который она не снимала даже в самые страстные моменты их вчерашнего совокупления.