― Не могу на тебя смотреть. Ты так часто хмуришься, что у тебя на лбу скоро морщины появятся, ― проворчал он.
Я усмехнулась.
― У меня же есть ты. Уверена, в твоих закромах найдётся средство, чтобы разгладить их.
― Есть, конечно, но ты еще совсем юна и прекрасна. Даже я в своем возрасте не использую ничего такого, а мне, между прочим, девяносто восемь.
― Орий, милый, мы все помним о твоем возрасте, ― улыбнулась Иби. ― Ты выглядишь прекрасно.
Лекарь самодовольно улыбнулся и бросил взгляд на Сафиера. Тот подмигнул ему, они успели подружиться. Мне доставляло особое наслаждение наблюдать за их спорами об искусстве, красоте и талантах.
Хорошая пища и полноценный отдых, а еще услуги цирюльника привели нашего друга в порядок. Теперь бард был свеж и ухожен. Его светлые волосы блестели, борода была подстрижена, а в глазах снова горел огонек, который я раньше часто видела во время его выступлений. Конечно, он все еще был напряжен и напуган. И хотя он, как и я, старался максимально избегать встреч с Мехиларом, временами они происходили.
Сафиер прятался за меня и дрожал от ужаса, а между мной и королем возникало неловкое молчание. Преодолевая его, мы все же здоровались и расходились по своим делам. Иногда с окна я наблюдала за тренировками короля, мысленно отмечая его великолепную физическую форму. Воины никогда не нападали на него в одиночку, обычно он бился с пятью-шестью одновременно и всегда одерживал победу. Пару раз я присутствовала на его королевских аудиенциях с народом и вслушивалась в слова людей. К моему сожалению, ни один раксаранец не выражал недовольства правлением короля, они все восхищались им и были готовы целовать подножие трона. Меня это злило и восхищало одновременно. Потом мы встречались с ним лишь в столовой, но последние две недели к нам присоединялись Орий, Сафиер, Виант – начальник дворцовой охраны и Агрия, присутствие которой напрягало меня теперь больше, чем сам Мехилар.
Гарпия, как меня ненавидела, так и продолжала ненавидеть. Ежедневно у нас с ней происходили стычки и препирательства, но, к счастью, Тэктос, Орий или Мехилар всегда оказывались рядом и разнимали нас до того, как мы набрасывались друг на друга.
― Эта стерва напоминает мне Каризму! ― как-то раз прорычала я от злости гуляя с Иби, Магнусом и Тэктосом по окрестностям замка. Перед этим я успела в очередной раз поцапаться с Агрией. ― Будь она тут, они бы непременно возглавляли группу ненавистников ко мне.
― Не обращай на нее внимания, ― посоветовал Тэктос. ― У Агрии дефицит внимания, в частности, со стороны Мехилара. К тебе же он относится нормально, и ее это злит, а учитывая, что ты – его предначертанная гибель, она тебя ненавидит еще больше. Агрия слишком дорожит им, я бы даже сказал, что она любит его.
― Мне это напоминает одержимость, а не любовь, ― пробормотала я.
― Гарпиям запрещено любить, ― вспомнила Иби.
― Ну, ― промычал Тэктос. ― Каждое условие можно обойти определенным образом. Главное подойти к этому вопросу грамотно. Смотри, например, Отрома запретила Гарпиям покидать пределы своего леса, но Агрия тут. Также им запрещено влюбляться в человека, а как мы знаем, Мехилара сложно назвать таким. Он – сын великих богов, который предпочел жить среди людей, а не в Обители. Хотя его жизни, как и жизням всех божественных детей, рано или поздно придет конец.
― От моей руки, ― добавила я.
Тэктос закатил зеленые глаза. Он перестал уже со мной спорить на эту тему, потому что понял, что это бесполезно. Генерал, скорее всего, думал, что таким образом я себя успокаиваю.
— Ответ от тети еще не пришел? — поинтересовалась я у Иби.
Сестра переезжать в другую комнату пока не захотела, поэтому наша небольшая компания в лице моей сестры, Ория и меня собиралась у нас в спальне каждый вечер и слушала баллады Сафиера. Мы всегда приглашали к нам Азиру и Элиру. Сначала служанки смущались, но потом уже привыкли.
Орий смотрел на певца как завороженный, а во время трогательных и эмоциональных партий от переизбытка чувств ахал и прикрывал рот ладонью. Для Сафиера это было ценнее аплодисментов. О моих родителях он больше не пел по моей просьбе. Я не хотела, чтобы история мамы и папы звучала в доме их убийцы.
Иногда к нашей дружной компании присоединялся Тэктос. Поначалу все испытывали неловкость, но после его просьбы, относится к нему, как к их другу и общаться с ним на равных, мы расслабились. Он всегда усаживался позади Иби и, улыбаясь, играл с ее волосами, пока бард распевал истории о разных героях.