― Иби, ― он улыбнулся. ― Ты великолепно выглядишь.
― Спасибо, Ваше Величество, вы тоже.
― Давай без этой формальности, ― он положил руку ей на плечо.
― Как скажешь, Мехилар, ― сестра ответила ему ослепительной улыбкой.
― У меня к тебе только одна просьба, не лишай моего генерала остатков разума.
Мы с сестрой звонко рассмеялись.
― Я постараюсь, ― Иби приобняла меня. ― Я пойду к Тэктосу, пока он меня не потерял.
Я кивнула, проводила ее взглядом и посмотрела на Мехилара. Музыканты стали играть танцевальную музыку.
― Потанцуем? ― предложил король.
― Да, с удовольствием, ― я вложила свою руку в его теплую мозолистую ладонь, и мы начали кружиться в танце, подпрыгивая и качаясь.
― Честно сказать, у меня нет слов, чтобы описать, насколько ты красива, ― прошептал он мне на ухо.
У меня по спине бежали мурашки.
― Я думал, что диадема будет украшать тебя, ― произнес он.
Я испуганно взглянула ему в лицо.
― Ты считаешь, она мне не подошла?
Мехилар тихо рассмеялся, обдавая мою шею своим жарким дыханием.
― Не диадема тебя украшает, а ты ее. Ты словно яркая звезда в этом бесконечном потоке размытых лиц.
Мои щеки стали пунцовыми от таких слов.
― Где Маэлита? ― спросила я.
Улыбка исчезла с лица Мехилара.
― Умеешь испортить момент. Была где-то здесь, я стараюсь ее избегать.
― А что так? ― поинтересовалась я.
― Ламара, тебя действительно сейчас она беспокоит?
― Меня беспокоит, что вчера ты с ней спал, а сегодня говоришь так, будто между вами ничего нет.
― Какое отношение это имеет к тебе? ― в голосе короля было нескрываемое раздражение.
― Действительно, ― прошипела я, ― какое отношение имеет ко мне то, что ты спишь с другой, но на утро приходишь ко мне с подарком!
― Я же тебе объяснил, это просто знак внимания с моей стороны. Или…погоди, ― он улыбнулся. ― Ты что, ревнуешь меня?
― Я?! ― едва не задохнувшись от возмущения, спросила я. ― Мне что, делать нечего?
― С тех пор, как тут появилась королева Маритании, ты не даешь мне спокойно выдохнуть.
― Не бери на себя много, ― угрожающе прорычала я. ― Мне нет дела до того, с кем ты спишь, Мехилар, и с кем проводишь время!
― Неужели? ― мужчина скривил губы в усмешке. ― Тогда, если я проведу и сегодняшнюю ночь в постели Маэлиты, на утро ты мне ничего не скажешь?
Я остановилась и с ненавистью посмотрела на него.
― Ты остался ночевать у нее в спальне? В ее постели?
— Это имеет значение?
― Да, имеет!
― Почему?
― Потому что…― я не знала, что ответить ему. Я вглядывалась в его глаз, в котором застыл немой вопрос. Без насмешки и упрека. Живой интерес. ― Потому что мне надо, чтобы ты в путешествие отправился с нормальными мозгами! Если ты будешь витать в облаках, как и Тэктос, у нас ничего не получится!
Лицо Мехилара стало суровым.
— Это единственная причина?
― А какая может быть еще? ― правдоподобно удивилась я.
— Я тоже так думаю. Спасибо за прекрасный танец.
Мужчина слегка мне поклонился и ушел. Я стала провожать его взглядом.
«Ламара, ты что тупая?! Зачем ты ему так сказала?! Ну неужели нельзя было сказать как-то помягче?! Сказать, что ты не выносишь эту девушку, потому что она двуличная овца, поэтому тебя злит, что они вместе!» ― я стала ругать сама себя.
Когда я решилась последовать за Мехиларом, чтобы поговорить, я увидела, что он уже кружит в танце Маэлиту. С каждым шагом он прижимал ее к себе все сильнее. Его лицо хоть и было злым, но все же сосредоточенно только на ней.
Маэлита звонко смеялась и что-то шептала ему на ухо. Моей последней каплей стало, когда она бесцеремонно коснулась своими губами его губ. Поцелуй был мимолетный, но даже его хватило, чтобы меня обуяла ярость и ненависть. Люди, танцующие вокруг Мехилара и Маэлиты, разразились аплодисментами и свистом. Ко мне подошли Тэктос и Иби.
― Ламара, ― сочувственно произнес мужчина.
― Оставьте меня, Тэктос, прошу вас.
Я выбежала из зала, чтобы друзья не заметили моих слез. Больше всего на свете мне хотелось сейчас снять с себя это платье, диадему и сжечь их. Я не сразу поняла, что оказалась на заднем дворе замка. Присев на корточки, я попыталась восстановить свое дыхание. Слезы душили меня. Но я всеми силами их сдерживала. Я взглянула на браслет Инзура, висевший на правой руке.