― Мехилар, ― прохрипела Агрия.
― Для тебя больше нет Мехилара! ― взревел он, снова схватив ее за шею.
Подняв ее над полом, он начал душить девушку, безжалостно наблюдая за ее трепыханиями. Во взгляде короля больше не было жизни, тепла или доброты. Чудовище без сердца и души, которое приводило в ужас всех людей. Агрия беспомощно билась у него в руках.
― Нет, ― пролепетала Иби. Ее глаза были полны слез.
― Пощадите ее, Ваше Высочество! ― взмолился Сигус.
Даже не взглянув на стражника, он прорычал:
― Видишь, даже на смертном одре он заступается за тебя. Ничего не колется у тебя внутри? Конечно же, нет. Иначе, ты бы не предала меня! Ты бы не вонзила нож мне в спину!
Справа от меня раздались всхлипы. Я отпустила Иби и хотела ее обнять, но меня опередил Тэктос. Он подошел к ней быстрыми шагами и закрыл собой ужасную картину.
― Я уведу тебя отсюда.
Иби дернула плечом и осталась стоять. Мужчина покачал головой, но настаивать не стал. Взяв ее за руку, продолжил стоять там.
Агрия посинела в руках Мехилара. Я с ужасом смотрела на безэмоциональные лица Эртана, Тэктоса и других стражников. Я не любила Агрию, я на нее злилась, она меня раздражала, но не настолько, чтобы убить ее.
В моей голове возникли образы Тизуры и Халивы. Этих прекрасных женщин, которые мне помогли. Гарпии не были злом, по крайней мере, не для всех. Они тоже пытались найти свое место в жизни, и Агрия была одной из них. Она настолько любила Мехилара, что ей было все равно, что она идет против него. Она безумна, но она не должна была умирать так.
― Нет! ― вскрикнула я, подбегая к Мехилару.
― Уйди! ― рявкнул он.
Я схватила его за предплечье. Он повернулся ко мне. Его лицо все еще было злым, желваки дергались, но взгляд едва заметно прояснился.
― Прошу тебя, не делай ей ничего. Отпусти ее.
Мехилар ослабил хватку и поставил гарпию на ноги.
― Она пыталась убить тебя.
― Меня многие пытались убить. И будет еще много тех, кто попытается это сделать. Она не понимала, что делала.
― Если бы не Эртан…
Я перевела взгляд на ассасина, который внимательно рассматривал нас с королем. В светло-голубых глазах читалось множество вопросов.
― Знаю, если бы не он, меня бы тут не было. Я благодарна ему за спасение, но отпусти ее. Пусть улетит отсюда, вернется в лес, найдет свою старую семью.
― Она и ее дружок не сочли нужным следовать моему приказу. Я не прощаю неповиновения.
― Мехилар, ты хозяин этого замка, ты властитель Раксарана, но позволь мне сказать, ― произнесла я, все еще держа ладонь на его руке. Мой голос дрожал, но я постаралась взять себя в руки.
Мужчина взглянул на меня.
― Она пошла против твоих правил, но она сделала это из любви к тебе. Ты можешь не принимать это, но это так. Ты для нее самый близкий человек, я в ее глазах – угроза для тебя. Агрия сделала то, что, по ее мнению, тебя убережет. Не наказывай ее за то, что она чувствует. Отпусти ее.
Мехилар отпустил горло гарпии, и та, словно мешок, упала на пол. Ее плечо стало сильно кровить, она плакала. Глубоко выдохнув, король произнес холодным и спокойным голосом:
― Я изгоняю тебя из замка, Агрия, я изгоняю тебя отовсюду. Единственное место, где ты можешь найти пристанище – твой родной дом – лес Гарпий. Никогда не попадайся мне на глаза, иначе я убью тебя, и ничего во мне не дрогнет.
Агрия подняла на него красные глаза.
― Ты можешь забрать с собой Сигуса. ― Я удивленно вскинула брови. Неужели милосердие Мехилара стало настолько огромным.
― Но есть одно условие. Если ты заберешь его с собой, вас будут преследовать все мои воины, а самое главное – я и Тэктос. Как только мы вас поймаем, мы вас убьем, — он посмотрел на стражника, и в его взоре не было ни капли сочувствия или понимания. — Ну что, Агрия, рискнешь и попытаешься спасти того, кто положил свою жизнь на плаху ради тебя или спасешься сама?
Гарпия перевела взгляд на Сигуса, он с мольбой смотрел на свою любимую женщину. Она перевела свои огненные глаза сначала на меня, а затем на Мехилара. Пронзительно вскрикнув, Агрия обратилась в змееподобную птицу и вылетела в окно, оставив жизнь Сигуса на растерзание.
Король Раксарана презрительно усмехнулся.
― А ты был готов ради нее на преступление, ― обратился он к стражнику.
― Пощадите, повелитель, ― взмолился Сигус, закатывая глаза.
― Ты нарушил мой приказ. Напал на человека, в сторону которого даже косой взгляд – преступление. О какой пощаде ты говоришь?