― Ты сбежал в тринадцать лет, а сколько тебе сейчас? ― с неподдельным интересом спросила я.
Эртан самодовольно выгнул бровь.
― Мне тридцать четыре.
― Я не про то, на сколько ты выглядишь, ― буркнула я, ― Я про фактический возраст.
Мужчина рассмеялся и щелкнул меня по носу. Я вздрогнула и нахмурилась.
Он возвышался надо мной примерно на две головы. Порыв ветра донес до меня запах мускуса и перца. Прикрыв глаза, я невольно вдохнула этот терпкий и мужской аромат.
― Я и назвал тебе фактический возраст. Мне тридцать четыре, малышка.
― О, так значит, ты не дед, ― подмигнула ему я.
Эртан захихикал.
― Так вот как ты называешь Мехилара.
― Нет, дедом я его назвала лишь однажды. Для него у меня бывают эпитеты поярче, но в основном он просто Мехилар.
Мы смотрели друг другу в глаза. В его голубом взгляде блуждало множество вопросов.
― Перед тем как на тебя напали, я слышал, что один из стражников назвал тебя ребенком из пророчества. Это правда?
Я шумно сглотнула и поспешно увела взгляд.
― Ты можешь доверять мне, ― прошептал он.
Я усмехнулась.
― Да неужели, с какой стати?
На лице Эртана да мгновение отразилось удивление, но он сразу принял непринужденный и самодовольный вид.
― Я спас твою прекрасную задницу, малышка. Думаю, я заслуживаю некоторых поблажек.
― За спасение я тебе благодарна, ― ровным тоном произнесла я, ― но вот делиться всеми своими тайнами пока не намерена.
― Я и так получил ответ на свой вопрос, Ламара, ― он подмигнул мне. ― Не волнуйся, от меня об этом никто не узнает. Тем более на моей родине это пророчество считалось легендой. Дамдора далеко от Эксихоры, так что историю местных правителей мы знаем не так хорошо.
― Думаю, история Мехилара простирается за пределы Эксихоры.
― Так и есть. Его считают великим и ужасным воином. Это была первая причина, по которой я хотел попасть в Раксаран, после обучения искусству убивать.
― Ты убийство считаешь искусством? ― удивилась я.
― А разве нет? ― посмотрел он на меня.
― По-моему убийство – это просто убийство. Никакой красоты в этом нет.
― Возможно, ты меня не сможешь понять, я этого и не жду, но смотри. Можно рисовать, просто размазывая краски по холсту, а можно рисовать роскошные пейзажи, которые невозможно отличить от реальности. И то, и то будет картиной, но искусством большинство назовут второе. Знаешь почему?
― Почему?
― Из-за последовательности действий и точного осознания, какой мазок ты хочешь нанести. Четкость, отсутствие грязи и хаотичности делают картину красивой и запоминающейся. Так же и с убийствами. Оно должно быть быстрым, осторожным и без лишней крови. Появился, сделал свою работу и ушел.
Я хмыкнула.
― Ты прав, но все же, я не смогу понять этого.
― А мне, кажется, можешь, ― он заглядывал мне в самую душу. ― Уверен, что ты не понаслышке знакома с тем, что значит убивать. В глазах нет того холода, который присущ убийцам, но что-то есть.
Я бегала по его лицу взглядом. Он приближался ко мне все ближе.
― Скольких ты убила?
― Я… ― от волнения мне пришлось шумно сглотнуть. Я стала отодвигаться назад, прогибаясь в спине под натиском Эртана.
― Не отвечай, я попробую угадать, ― прошептал он. ― Не больше пятерых.
Я открыла рот от удивления.
― И самое интересное, ты не почувствовала никакого сожаления. Ты живешь дальше, и совесть тебя не мучает.
― А должна? ― неожиданно спросила я, выгнув бровь.
Эртан рассмеялся и отодвинулся от меня.
― Ты задаешь правильные вопросы, малышка. Если бы и я мыслил так же, как и ты в самом начале пути, заслужил бы славу ничем не хуже славы Мехилара. Вопрос морали долгое время меня терзал.
― А сейчас?
― Иногда, когда тяжело уснуть по ночам, но обычно я сплю прекрасно, поэтому это происходит редко.
Я внимательно посмотрела на мужчину.
― Тебя просили когда-нибудь убить невинного?
― Я не изучал биографию своих жертв, ― проворчал Эртан, ― но никогда не беру заказ, если там фигурирует ребенок, женщина, пожилой человек или животное!
Я округлила глаза.
― Животных тоже просят? ― я провела ладонью по шее.
― И такие встречались, ― ухмыльнулся он, ― но на моей практике их было двое.
― Как ты познакомился с Мехиларом?
Эртан приподнял уголок губ.
― История моего позора.
Я рассмеялась.
― А вот теперь мне стало интересно. Пойдем, ты меня проводишь в покои и расскажешь эту чудесную историю.
Ассасин согласно кивнул, и мы пошли дальше.