— Ламара, проснись! — из кошмара меня вытащил голос сестры. Она держала меня за плечи и взволнованно смотрела. — Ты кричала. Что тебе снилось?
— Река, — ответила я, стирая со своего лба пот. — Я думала, что смогла избавиться от потамофобии, но, видимо, детская травма так легко не проходит.
— Последний раз тебе такое снилось больше десяти лет назад. Скорее всего, ужасные события вновь у тебя вызвали такую реакцию.
— Не знаю, но не хотелось бы больше за километр обходить каждую реку и водопад, — воспоминания неприятно кольнули мое сознание.
После происшествия у реки Бистис для меня было проблемой подойти даже к маленькому ручью. Только услышав течение воды, я начинала задыхаться. Избавиться от страха мне помогали Воис и Хольс, но наш батигарский повеса постоянно куда-то уезжал, поэтому эта трудная задача в основном ложилась на плечи Хольса. Он каждый день приводил меня к ручью, крепко держа за руку. Первое время это давалось ему непросто: я орала, как ненормальная и отказывалась приближаться к воде. Но он умело подбирал слова и заставлял меня верить в то, что я сильная и смелая.
— Ты не должна позволить течению себя сломать, Лами. То, что с тобой произошло – страшно, но ты это преодолела! Ты справишься и с этим, а я просто буду рядом, но не для подстраховки, а чтобы стать свидетелем твоей победы! — говорил Хольс.
Я вырвала себя из пучины воспоминаний. Иби сочувственно на меня посмотрела, прекрасно понимая, о ком я сейчас думала.
— Я набрала тебе купель, иди, пока вода не остыла,. Скоро выходить на похороны, — пробормотала она.
Кивнув, я взяла чистое полотенце и направилась в купальню. Вода была все еще теплой, поэтому я с наслаждением опустилась в нее и стала смывать с себя всю грязь минувшего дня. Я посидела в купели еще несколько минут, затем встала и просушив волосы, надела на себя подготовленную одежду. Иби уже стояла одетая в спальне.
— Тетя дома?
― Она уже пошла к Паулите. У нее случился нервный срыв случился, мама отнесла ей настой, ― ответила Иби, передав мне в руки маленькую свечку.
Сердце болезненно кольнуло.
Мы покинули дом и медленно отправились вверх по улице к дому Хольса. К нам по дороге присоединялись и другие горожане, все одеты в черное. Каждый в руках держал по маленькой зажженной свече и цветку реквиримуса. Никто не произносил ни слова. Добравшись до места, я поняла, что попрощаться с моим другом пришел весь город. Во дворе уже стали слышны тихие перешептывания и всхлипы. Хольса действительно любили все.
Я огляделась вокруг. Место погребального костра возвышалось в центре двора. Мой друг неподвижно возлежал на деревянных досках, обложенных со всех сторон сухим хворостом. Он был одет в белый камзол.
Я почувствовала, как рука Иби крепче сжала мою. Мы с ней подошли ближе к телу Хольса. Его кожа была совсем белой, а места ранений – опухшими. Веки скрывали два лунных камня. Свободной рукой я коснулась тыльной стороны ладони своего друга – холодная.
Иби начала плакать, шепча что-то себе под нос. Меня душили слезы, но я перевела свой взгляд на браслет и приказала себе держаться. Я дала клятву. Я буду оплакивать его, когда голова его убийцы будет у меня в руках.
В центр двора вышел эср Стигул. Он поставил свечу рядом с телом покойного и, прокашлявшись пару раз начал говорить:
― Сегодня мы пришли попрощаться с прекрасным и достойным человеком. Хольс был замечательным мужем, братом и другом, ― произнеся эти слова, эср Стигул по очереди посмотрел на Паулиту, которая держалась за тетю Алдору, Сольту, которую удерживали эср Дармуро и Рульмина и на нас с Иби. ― Батигар никогда не забудет его доброты, честности и мужества. Пусть одарит его Отрома самым лучшим дворцом в своем царстве! ― мужчина поцеловал два пальца правой руки и приложил их к правому и левому глазу.
― Если есть желающие что-либо сказать, прошу, ― эср Стигул отошел в сторону.
Взгляды всех горожан переместились на Паулиту и Сольту, но, когда народ понял, что те не в состоянии говорить, все посмотрели на нас с сестрой. Иби заняла место управляющего городом.
― Вы все знаете Хольса, как добропорядочного мужчину. Таким он и был, таким он и останется навсегда в нашей памяти, ― ее голос стал срываться на плач. ― Это был самый добрый и заботливый человек в мире. Нам всем будет его очень не хватать, ― сестра повернула голову в сторону бездыханного Хольса и прошептала: ― Мы еще увидимся, друг мой, во дворах Отромы.
Иби завершила знак скорби и отошла в сторону, уступив место мне. Став пред погребальным костром, я посмотрела на свой браслет.
― Совершивший это с моим лучшим другом, получит по заслугам. Это обещание даю я – Ламара Фламмис, ― мой голос звучал холодно и решительно. ― Хольс всегда будет рядом с нами, в наших сердцах! ― я подошла к телу и, склонившись над его ухом, произнесла, словно бы он мог меня услышать: ― Ты всегда будешь рядом со мной, не для поддержки, а для того, чтобы стать свидетелем моей победы. Я обещаю тебе, Хольс, ты будешь отмщен. И я знаю, что ты сейчас, сидя в самом просторном дворце Отромы, укоризненно смотришь в мою сторону и не одобряешь того, что я собираюсь сделать, но по-другому я не смогу. Мы обязательно встретимся, друг мой. Возможно раньше, чем я планирую, ― я прикоснулась губами к его холодным каменным рукам.