[4] Морспирус - темный бог хаоса, лжи и ненависти. Тысячелетия назад он похитил богиню Сиеру, насильно овладел ей и сделал своей женой.
[5] Псовелл - темный бог искусства, развлечений и воровства. Считается самым красивым богом всего Пантеона. возлюбленный Мавриты.
[6] «Кровавые недели» - безумная двухнедельная резня, в ходе которой Мехилар практически уничтожил все население Аваяра и Тахарата в наказание за убийство его матери. Реки этих государств еще месяц несли алые воды. Численность населения в аваяре и Тахарате восстановилась только спустя сто пятьдесят-двести лет, благодаря закону, согласно которому, каждая семья должна была воспитать не менее четырех детей.
[7] Аусепт - ловец магической ауры. Любая магия и любая способность в той или иной степени оставляет след. У одних он ощущается сильно, у других едва различим. Аусепты способны выследить человека по его магической ауре, которая словно указатель, тянется к своему хозяину. Есть специальные средства, типа скрывателей, которые могут ослабить «запах» магии. Из-за аусептов короля Мехилара Ламара не может полноценно тренироваться, используя свою магическую силу.
[8] Хмельной Тартис - темный бог виноделия, плодородия и развлечений.
[9] Антихар - король Волисоля.
ГЛАВА 2
Глава 2
КЛЕВЕР
Следующие два дня к Хольсу я попасть не могла из-за работы: обучала батигарских детей искусству владения мечом. Поэтому сегодня решила освободить свой день от любых дел, чтобы навестить старого друга. Воис в город так и не вернулся, что навело меня на мысль, что он нашел себе очередное приключение, из которого пытается выпутаться.
Иби ждала меня около дома, беседуя с внучкой кузнеца эсра Тотвика, Рульминой. Девчушка лет четырнадцати с каштановыми волосами о чем-то взволнованно рассказывала сестре, активно жестикулируя. Подобное от нее можно было увидеть редко, обычно она была молчалива и спокойна, в отличие от ее подруги Сольты - сестры Хольса.
— В общем, дедушка меня попросил, чтобы я срочно привела тебя к нам! — выдохнув сообщила Рульмина, с надеждой смотря на Иби. — Ой, Ламара, привет!
Я улыбнулась и кивнула ей в ответ.
— Что-то случилось? — поинтересовалась я.
— Йола опять захворала, — нахмурившись ответила сестра.
«И не удивительно,» — про себя подумала я. «— Эта кобыла появилась в жизни эсра Тотвика лет за пять до таинственного исчезновения его дочери Мидолы и появления кряхтящего свертка на его пороге, который оказался его внучкой.»
— Старенькая она уже, — бесцеремонно заявила я, за что была награждена уничтожающим взглядом Иби.
Рульмина ахнула.
— Лошади могут прожить до тридцати лет, так что не надо запугивать тут никого, — отрезала сестра.
Я выставила обе руки вперед в капитулирующем жесте.
— Так ты навестишь нас? — спросила девочка, схватив Иби за руку.
— Конечно, — улыбнулась она, — Ламара, я к Хольсу приду позже.
Я пожала плечами, махнула девушкам на прощание рукой и направилась к дому друга. Там же на первом этаже у него располагалась мастерская, и я надеялась, что сейчас у Хольса не будет толпы посетителей. Сейчас я могла бы вынести только жену Хольса Паулиту и Сольту.
Я прошла через соседний проулок и вышла к мастерской портнихи эсры Бригиты и лавкам с тканями. Там я столкнулась лицом к лицу с Каризмой и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Длинноволосая пепельная блондинка улыбалась и любовалась собой в отражении, поправляя синее платье с глубоким вырезом. С нее можно было бы писать картины: высокая, стройная и изящная. По своей красоте она могла бы сравниться с Иби, но если моя сестра была согревающим осенним солнцем, то Каризма была куском льда, о который можно пораниться. Батигарская ледышка посмотрела в мою сторону, и ее улыбка тут же скисла, пухлые губы сжались в тонкую линию, а ярко-голубые глаза сузились до щелок. Встряхнув волосами, девушка демонстративно отвернулась и зашагала вперед.
Мой рот исказила ядовитая ухмылка. А я думала, что день будет скучным.
— Милая Каризма, — нарочито сладким голосом пропела я. — Ты со мной не здороваешься, потому что рядом нет Воиса или потому что, когда он приедет, с ним рядом буду только я?
Девушка остановилась и медленно обернулась ко мне, словно дикий зверь. Если бы можно было убить взглядом, она бы это сделала со мной еще лет десять назад. Она относилась к отряду Менталистов[1]. Владея магией иллюзии, она могла наслать мне в голову такую картинку, что мой мозг вытек бы из ушей. Моя магия, сдерживаемая кольцом, вряд ли бы нанесла существенный урон. Размазать высокомерную ледышку по брусчатке проулка у меня не вышло бы, да и закон, допускающий применение силы только на магических соревнованиях или в вопросах быта, жизни и смерти, препятствовал этому кровавому зрелищу.