— И потеряешь козырь? — Адела приподняла брови. Сердце Эйры упало. Что-то, должно быть, отразилось на ее лице, потому что Адела продолжила. — Мы обе знаем, что уничтожение дневников тебе невыгодно. Я могу забрать их силой. Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня, но ты достаточно заинтриговала меня этой маленькой уловкой. Что для тебя так дорого, что ты рискуешь навлечь на себя гнев королевы пиратов?
— Мои друзья.
— Ах, да. Кстати, о том, чтобы быть сентиментальной дурочкой… — Голос Аделы звучал так, будто она насмехалась над мыслью о готовности пожертвовать собой ради тех, кто дорог, но разве она не та же самая женщина, которая приютила осиротевшего Дюко? Судя по кратким представлениям и знаниям, которые удалось почерпнуть Эйре, она могла бы поспорить, что в Аделе было больше сентиментальности, чем она показывала.
— Ты должна знать об этом, чтобы распознать.
Улыбка Аделы стала шире, но глаза сузились от раздражения.
— Ты все еще не назвала свою цену. Я устала от этой игры.
— Я хочу, чтобы вы освободили меня и моих друзей, — потребовала Эйра. — У нас нет с вами никаких дел.
— Эйра… — прошептал Дюко. Она почти слышала, что он сказал тогда, в Вариче. «Адела — единственная женщина, которая могла бы помочь тебе вернуть твою магию».
Ее слегка затошнило. Он был прав. Адела могла бы. Но это точно обойдется дороже, чем Эйра хотела заплатить. Ей лучше попытаться найти дядю или вернуться в Райзен, а затем в Солярис. Кто-нибудь сможет помочь ей на этом пути.
Требование, казалось, смутило Аделу.
— Твоих друзей — да, но тебя… у тебя нет со мной никаких дел? Говорит та, кто украла мое имя?
— Я говорила вам, что даже не думала об этом, — повторила Эйра то, что говорила ранее. Хотя то, как Адела сказала «тебя»… Были ли верны подозрения Эйры, что Адела солгала, что она не ее мать? Надо ли рисковать, продолжая бороться с тем, что, как она знала, было лучше для ее друзей? Но Эйра осталась непоколебима в своем решении.
— Я знаю, ты говорила, но мне еще предстоит вынести суждение по этому вопросу. — То, как говорила Адела, не оставляло сомнений, что она была судьей, присяжными и палачом. Эйра приготовила возражение, но Адела продолжила, прежде, чем она успела вымолвить еще хоть слово. — Очень хорошо. Пусть будет по-твоему.
— Неужели? — скептически спросила Эйра.
Адела пожала плечами.
— Я пиратка, но также женщина своего слова. Оно так редко дается, почему бы и нет.
Это было слишком просто. Эйра порылась в своих мыслях, что далось ей тяжело. Она устала… очень устала. Близился рассвет, а она почти целый день не спала.
— А теперь, пожалуйста, мои дневники. — Адела разжала руку, выжидая. — Я не буду вежливо просить еще раз.
Эйра подтянула сумку обратно к себе и, волоча ноги, подошла к королеве пиратов. Вблизи Адела была еще более устрашающей. Эйре не нужно было чар, чтобы понять, что в воздухе витает угроза убийства. Она могла только представлять, какая непостижимая сила постоянно потрескивала вокруг нее.
— Вы отпустите нас?
— Конечно, — заверила ее Адела.
Эйра передала сумку в протянутую руку королевы пиратов.
— А теперь, мои друзья…
— Схватить ее, — просто приказала Адела.
— Но вы сказали…
— Я сказала, что отпущу вас всех. Я никогда не говорила, когда, как и в каком состоянии. — Она наклонилась вперед, нависая над Эйрой, заставляя ее замолчать силой одного своего присутствия. — Первое правило, которое ты должна усвоить, если собираешься когда-нибудь вступить в союз с королевой пиратов — надо быть предельно конкретной в своих переговорах.
Эйра хмуро посмотрела на женщину. Она сжала руку в кулак, а затем разжала пальцы, желая, чтобы открылся ее канал, но сила не пришла.
И она была слишком измучена и слаба, чтобы сопротивляться, когда голос позади нее произнес:
— Лофт нот.
Против своей воли Эйра погрузилась в глубокий сон без сновидений.
Глава 5
К ней вернулось сознание. Это было не так, как в прошлые разы, когда она теряла его из-за «Световорота», тогда она вздрагивала и просыпалась. На этот раз ее тело изо всех сил цеплялось за восстанавливающий сон, вызванный магией.
Сначала появились звуки.
Послышался тихий скрип дерева. Шепот воды о корпус корабля, рассекающего реку. Тяжелые удары над головой и приглушенные разговоры. Другие зашевелились поблизости. Какой-то близкий шепот, который Эйра не могла разобрать.
Затем пришло прикосновение.