Ярослав разложил перед каждым из нас по три фотографии — найдите, кто жив, кто мертв.
Живого я нашла сразу, энергетика от фото черноволосого прыщавого парнишки шла теплая, приятная, в зеленых глазах был живой блеск. От фото черноволосой девушки веяло холодом, как от покойной, но и от фото рыженькой девушки тоже шел такой же холод.
— Жив парень, девушки мертвы, — сказала я.
— Уверена? — с сомнением спросил Ярослав.
— Да, от фото парня тепло идет. А от фото девушек холод одинаковый.
— Посмотри внимательнее, ухвати ниточку ее ауры, подключись к единому информационному полю Вселенной и посмотри ее судьбу.
Долго держала руку над фотографией рыженькой, но смерть, видать, давняя, ауры почти и нет. Только и чувствуется, что холод могильный. Или из меня чертовка такая. Плюнула на сию затею, открыла глаза и уставилась в зеленые глаза девушки, в глазах отражается всё. Все события, вся жизнь.
— Покажите мне, что видели! Покажите, покажите, я наследница Нави…
Слова потекли сами собой неосознанно, как и вчера. Правая рука опять нагрелась, я испугалась и прервала сеанс.
— Все хорошо. Не бойся, продолжай. Ты все правильно сделала. Пользуйся силой рода смело, не бойся.
— Он чувствует, когда я к ней обращаюсь?
— Здесь точно нет. К тому же артефакт у тебе мощнейший, работай, не бойся.
— А жених чувствует?
— С этим придется свыкнуться и смириться, — вздохнул Ярослав. — Но сейчас это для твоего же блага. Работай.
Я сосредоточилась и увидела, что рыженькая не мертва, но и не жива, в коме, ее сбила машина. Скорее всего, умрет. Случившееся с ней — расплата ее матери за извод через волшбу беременной соперницы. Девчонку было жаль. Хорошая, светлая душа, любила танцевать, была волонтером в приюте для собак. Мамина радость. Ярик утешил меня тем, что она довольно быстро переродится в новое тело с более счастливой судьбой. Умерла блондинка от тяжелой формы лейкоза. Перетянула на себя хворь от любимой мамы. За это ей тоже будет счастье в следующей жизни. Смотря в их глаза на фото, я каким-то образом входила с ними в контакт и видела их мир их глазами, даже почувствовала то же, что они. Очень тяжело и непросто чувствовать чужую боль, чужое желание жить и ощущать обреченность. Слезы катились градом. Сердце сжималось от чужой боли.
— Выпей, — Ярослав подсунул мне под нос стакан воды. — Да, чувствовать чужую боль тяжело, больно. Но к этому привыкаешь с опытом. Главное, ты нашла свое — технику ментальной связи с душами через глаза. Отлично! Так и работай дальше, пока тренироваться будем каждое занятие. Позже научимся работать через энергетику от предметов и вызывать непосредственно сами души на допрос. И методы того, как их разговорить, когда они сами по какой-либо причине не хотят это делать добровольно.
— А как она будет допрашивать труп, у которого закрыты глаза и фотки нет под рукой? — поинтересовался с ехидной улыбочкой Аркадий.
— Если труп будет свежий, у него будет еще сильная аура, думаю я смогу за нее уцепиться напрямую.
— А если ему будет лет 10 или сто? — не отставал Аркадий.
— Всему все научитесь в свое время. Не гоните лошадей. А то без сноровки навернетесь, — усмехнулся Ярослав. — Давай показывай, что у тебя.
У Аркадия был один труп — парень, разбившийся на мотоцикле. И два будущих, как он выразился, трупа. На одной девушке — проклятье рода, и она скоро умрет, скорее всего упав с лошади. А другой парень просто наркоман, и итог закономерен. Работал парень через родовую силу матери. Умершие души легко шли с ним на контакт, а темные пятна на аурах он видел довольно легко внутренним зрением. Аркадий даже уверял, что, если увидит девушку с проклятьем рода, лично легко сможет снять его. Ярослав посоветовался с бабушкой, и та разрешила Аркадию поработать под ее руководством.
— А можно нам посмотреть? — спросила я за всех.
— Тебе можно, — кивнула мне бабушка, — остальным еще рано. Бегом кушать. Дальше Мила с Андреем — на урок к Ярославу Борисовичу. А Люба с Аркашей — зубрить строение человека перед уроком по целительству.
В столовой на сей раз было 2 стола: на четыре персоны, как всегда, и на две. За тот, где на две, сели бабушка и Ярослав, на завтрак давали пшенную кашу и кутью с изюмом.
Аркадий, обычно веселый балабол, сегодня был сам не свой, даже кутью с ложки на стол ронял и не замечал.
— Эй, не унывай! Все будет хорошо! — не выдержала Мила.