— Вот уж нет! Просто согласись, неприятно осознавать, что даже наедине с собой ты не один, что все твои действия и мысли под чьим-то контролем, никакого личного, интимного пространства. Даже сейчас нас с тобой слушают третьи непрошеные уши.
— Не думай об этом, иначе с ума сойдешь!
Я повернулась влево и увидела Архипа Аристарховича, он шел к нам с большой стопой бумаги, перевязанной веревкой, в одной руке и какой-то книгой в другой руке. Мы встали.
— Это вам бумага для занятий, — Архип протянул стопку бумаги Миле.
— А это тебе, — препод протянул мне толстенную книгу в черной обложке.
— Что это?
— История Нибиру, свод законов, обычаев, правила хорошего тона и этикета, все то, что тебе надлежит знать как невесте будущего императора. Выучи до вечера 2 страницы этикета. Там, где закладка. Как ляжешь спать, спрошу ментально.
— Сегодня не могу, иду на практическую работу с Аркадием. И вообще мне и учебной нагрузки хватает. Должна же я хоть когда-то отдыхать!
Возмущению моему не было предела. Я даже не старалась скрыть свое недовольство.
— Девушку доставят сюда, никуда идти вам не придется. До этого у вас есть еще 4 часа. С нагрузками ты справляешься прекрасно. 2 дополнительные страницы ежедневно тебе не будут в тягость, всего-то 2 часа времени.
— Эти 2 часа я могла бы потратить на сон или общение с близкими, — протестовала я, чувствуя, как щеки пылают от гнева.
— За сон не переживай, он будет у тебя крепким и безмятежным отныне. А на общение с родными и отдых у вас будут выходные и полдня пятницы. Вообще-то твоим образованием по этой части — препод похлопал по книге — должна была заняться твоя матушка, раз уж не захотела жить с твоим духовным отцом, на коего по договору была возложена эта часть твоего воспитания. Но она почему-то упрямо пренебрегала ею до сей поры, так что будем исправлять. Ты должна быть готова к тому, что тебя ждет. Ты займешь место главного консула Нибиру на Земле со временем.
— Я учусь на инквизитора, прошу заметить.
— Одно другому не мешает.
Архип Аристархович был невозмутим. Мне много чего захотелось ему сказать, но я сдержалась, лишь глубоко вздохнула и одарила препода самым презрительным взглядом, на какой была способна, он лишь усмехнулся.
— Приберегите свои чувства для жениха, снежинка.
Снежинкой меня называл лишь папа, и то лишь в личных разговорах, никто, кроме самых близких, не знал этого домашнего имени, и ярость мгновенно затопила сознание.
— Не смейте! Слышите! Не смейте копаться в моей голове! И вытаскивать из нее то, что Вас никак не касается! То, что меня отдадут в жены вашему царю змеиного царства, не делает меня вашей игрушкой! Слышите! И я наверняка по положению уже выше Вас, поскольку являюсь невестой Вашего господина, и требую к себе соответствующего отношения!
— Здесь в Китеже вы все равны, у вас нет ни званий, ни рангов, ни титулов, нам все равно, чьи вы дети, женихи и невесты. Вы — наши ученики, не более, — Архип был само спокойствие, одно слово рептилия. — За снежинку прости, это и вправду лишнее было. Но тебе очень идет.
Архип развернулся и словно в воздухе растаял. Я с ненавистью уставилась на книгу. Без надписей. На черной обложке. Мила понесла бумагу в корпус. Я на автомате пошла за ней.
— Снежинка — это что-то личное? — тихо и сочувственно спросила Мила.
— Так называют меня только дома, папа и самые близкие, никто не знал, эти уже в голове порылись!
— Офигеть, еще и предъявил!
— Бессовестный! — бросив книгу на стол, я рассерженно начала мерить шагами комнату, внутри все клокотало и кипело.
— Ты светишься, и у тебя волосы дыбом, — заметила Мила, вытаращившись на меня.
Я открыла свой шкаф с одеждой и посмотрела в зеркало, закрепленное на дверце, волосы и правда разлетались в разные стороны, как от ветра. По ним бежали электрические разряды, глаза мои светились белым светом, еще чуть-чуть — и в прямом смысле из глаз молнии полетят. Я испугалась сама себя, закрыла глаза и глубоко задышала, стараясь успокоиться.
Отпустило, стало чуть легче, очень хотелось поговорить с папой, но вовремя подумала, что расстраивать его сейчас не стоит. Изменить он все равно ничего не сможет. У мамы 4 отца, соответственно, у меня 4 деда с ее стороны. Ближе всех мне, как и маме, был человеческий отец Влад. Добрый, веселый, любящий нас всех всем сердцем, я потянулась к нему.
— Привет, дедуль, как ты? — спросила я, потянувшись к деду ментально.
— Привет, ученица, все хорошо, — послышался веселый голос деда. — Только я сейчас не могу говорить, давай через полчасика, сможешь?