Я уже делала фигуры русалов, змей и драконов. Теперь осталось соединить все эти умения в одно. Где-то с час потратила на подбор бисера, нарисовала в компьютере схему по клеточкам. Взяла готовую уже к лепке сырую глину и вылепила точный каркас нага. Приходилось постоянно в голове держать образ жениха в истинном виде, но я относилась к этому спокойно, как к рабочему моменту. Даже старалась рассмотреть его поподробнее, чтобы быть поточнее. Лепка заняла где-то полчаса. Вылепив, поставила в печь на закаливание. Процесс займет 8 часов, после покрою заготовку клеем и пинцетом начну выкладывать на нее нити с ювелирным бисером, который нанижу в строгом порядке со схемой. Начала нанизывать бисер, да так и уснула за этим занятием. Нашла меня Дирта уже утром.
— Опять вся в творчестве она у нас, — умилилась она, намереваясь взять меня на руки.
— Я сама.
Я зевнула, потянулась и встала. Тело все затекло и ужасно болело, я стала делать зарядку.
— Заказ пришел? — поинтересовалась Дирта.
— Нет. Подарок.
— Кому? Миле?
Блин! Витя, балда, забыл купить картину, ну ладно, у меня есть фигурка единорога в бриллиантах, ее и подарю.
— Который час? — спросила я Дирту, потягиваясь.
— Половина десятого.
Любимая нянечка начала разминать мне плечи, и я вдруг подумала, что вот ее я с удовольствием расцелую даже в ее истинном обличии двуногой чешуйчатой ящерицы. Хоть я ее такой никогда и не видела. Но была в себе уверена. Просто я очень любила нянечку, вырастившую меня наравне с родителями. И не только меня. Нас всех.
— Мила где? — спросила я, млея от массажа.
— В ванной.
— Отлично, принеси из семейной галереи единорога. В бриллиантах.
— Ты что, хочешь его подарить Миле?
— Да, они же из созвездия Единорога.
Мила пришла в восторг от подарка. После завтрака я показала ей нашу семейную галерею, а точнее, музей уже, где хранились поделки всех детей семейства. От фигурок из пластилина до первых рисунков. У меня было 2 больших стенда с еще первыми работами. Сейчас работаю в основном на заказ или делаю подарки для родных.
— Свекру будешь подарок делать? — вдруг выдала Мила. — Ну, знаешь, тоже не помешает уважить как бы. Он тебе подарок точно преподнесет по их обычаю.
Я задумалась. Взгляд упал на фигурку сиамской дымчатой кошки с большими голубыми глазами. Кошек на нашу планету привезли именно наги, они верят, что в каждой кошке живет частичка души их верховной богини Кали. Так что подарок очевиден. Мила согласно кивнула.
— А жениху что готовишь? — полюбопытствовала подруга.
— Приходи на сватовство в поддержку, увидишь.
— Приду, — кивнула Мила.
— Поговорила со своим другом?
— Да, он понял, расстались мирно. Теперь с родителями надо как-то говорить, страшно что-то.
— Так, может, не стоит торопиться так сразу все и выкладывать, пообщайтесь хоть для начала как следует.
— Так-я-замуж-то в ближайшие годы и не собираюсь, но по ауре они все равно увидят, что пара моя нашлась, и обязательно спросят, и захотят познакомиться.
— А ты скажи, мол, не торопитесь, дайте мне самой месяцок-другой к нему присмотреться.
— Точно… — просияла Мила. — А твои-то как приняли?
Мила смотрела на меня, не скрывая волнения.
— Хорошо. Ты им понравилась, — улыбнулась я, обнимая девушку.
— Хвала богам!
Мила аж перекрестилась двумя перстами.
— Ой, слушай, завтра у нас историю Богумир вести будет. Про ваш народ рассказывать будет… Учти, что он терпеть не может Анта.
— За что? — озадачилась я.
— Ты же знаешь, что мой отец был женат на Марене, маме Аркадия?
— Да. Мара была его второй женой, если я не ошибаюсь.
— Да, и Богумир — это их единственный сын. То есть он наш общий с Аркадием брат, мне по отцу, ему по матери. Мара сына очень любила, а он был тот ещё сорвиголова в молодости, и чтобы уберечь его, мать даровала ему бессмертие. Но за все приходится платить. У Богумира мог быть только один наследник. И у них с женой Сеяной родилась девочка Прияна. Что с ней случилось, ты знаешь.
— Погибла вместе со всей Атлантидой вместе с мужем Антом, — вздохнула я.
— А кто ее разрушил, знаешь?
— Твой отец.
Меня перевернуло.
— Но на это уже даже мой отец не сердится. Там реально не было иного выхода. Если бы жрецы провели испытание нового оружия, это бы привело к гибели всей планеты.
— А Богумир сердится. За то, что отец не забрал с собой беременную внучку. То есть погубил весь его род. Они до сих пор четыре тысячи лет уже не разговаривают. Он не может найти душу Прии. Он не знает, что она была Златогоркой, первой папиной женой, он почему-то не говорил ему. Хотя что там, понятно все. Он до сих пор любит ее как женщину. Первая любовь не ржавеет, как говорят. Отец ждал, когда она переродится в новом, не родном ему теле, чтобы быть с ней рядом.