— А что ж молчит сам, слово не молвит, немой, что ли? — осведомился отец.
— Никак нет, государь, говорить я умею, но попусту предпочитаю слов не тратить. Все вышеобозначенное верно. 12 планет в моих владениях, все процветают, хвала вышним. И выкупа за дочь твою прекрасную не пожалею. Что скажешь, то и дам в довесок к обещанному выше.
— Давать мне ничего не надо! А вот забрать тебя я попрошу. В подарочке твоем ко дню рожденья моему пара кристаллов с силой психоделической найдена, забери, будь другом! — елейно пропел отец.
— Вот твари! — прошипела я. — опять за свое!
Злоба закипела в сердце мгновенно: ненавижу!
— Нам того не надобно, — продолжал отец, — и впредь таких подарков прошу не подносить во избежание закрытия вам входа в град подводный.
Ох, хотела бы я щас рожу нага видеть!
— А в целом благодарствую за подношение и уважение к традициям нашим. Брак будет заключен согласно договору, — сухо ответил отец.
— Любомира, дочка, пойди сюда, — позвал отец.
Я хотела уж было толкнуть дверь, но Вика удержала за руку.
— Обожди две минутки. Пусть потомятся.
В зале воцарилась тишина. Я выждала минуту и толкнула двери, перед смертью не надышишься.
— Звали, батюшка? — задала я положенный в таких случаях вопрос, смотря лишь на отца.
— Вот, дочь моя, сваты по твою душу пожаловали. Сговорились мы, сосватана теперь за принца Еоргана ты, официально.
Отец указал на жениха, я на него даже не взглянула. Отвернулась от отца и опустила глаза.
— Ай, хороша. Ай, прекрасна невестушка! Ой да в мать свою прелестницу пошла, — запел высокий, худой, почти седой мужчина, чем-то прохожий на Еоргана.
Его отец Василевс. Паршивец рассматривал меня во все глаза, словно рабыню на рынке выбирал или кобылу для работы. Меня это взбесило, я резко подняла голову и уставилась прямо в глаза мужчине, тот аж вздрогнул от неожиданности. Я едва подавила улыбку.
— Хороша, — пропел будущий свекор, — породиста. Не бойся, красавица, из дворца во дворец перейдешь, ни в чем отказа знать не будешь.
Меня так и тянуло ляпнуть, что меня уже лишили свободы выбора.
— В честь того, что сватовство состоялось, прошу родителей невесты принять благодарность за дочь, — молвил Еорган и, взяв у слуг две бархатные коробочки, положил на стол перед отцом и матерью.
Те открыли коробки и надели, по обычаю нагов, подарки. Для мамы это было колье и браслет белого золота с голубыми топазами, для отца перстень с черным бриллиантом.
— А это от меня прими, дочка.
Будущий свекор надел мне на большой палец левой руки золотую печатку, на которой был выгравирован наг с поднятой головой.
— Это символ нашего рода.
— Благодарю, — кивнула я и не без омерзения коснулась губами протянутой для поцелуя руки будущего свекра.
— Я наслышан, что ты рукодельница знатная, не покажешь нам свои умения? — улыбнулся мужчина.
— Пройдемте.
Я повела гостей в соседнюю залу, где были собраны мои рукодельные достижения и накрыт уже стол.
— Боже всевышний, прелесть какая! — восхищался свекор, рассматривая фигурки из камней. — У тебя воистину золотые руки, да в некоторых чертогах жрецы за такое что хочешь дадут. Не пропадешь. И подушки-то шов ко шву вышиты, аккуратная, старательная. Вижу, много мать твоя в тебя вложила.
Мужчина бросил масляный взгляд на мать, та была в красивом темно-синем платье со шлейфом, залюбуешься.
— Дети — как цветы, без ухода сорняками превращаются. Поэтому вся моя жизнь до сих пор в них и во внуках теперь.
— Сколько вашему младшему?
— 10 уже.
— Помилуйте, государь! Такая уникальная и прекрасная женщина, как ваша жена, должна рожать не реже чем раз в 5 лет.
Василевс подмигнул отцу.
— Нам пока что и внуков мал мала хватает, — отрезала мама.
— Какая прелестная киса!
Василевс аж разулыбался, заметив кошку, что я собиралась ему подарить.
— Она для Вас.
Я еще заставила себя улыбнуться, протягивая мужчине колбу со статуей.
— Правда? Чудесно! Премного благодарен!
Мужчина так искренне улыбался, что я невольно ответила ему тем же.
— А это Вам.
Я взяла колбу, покрытую полотенцем и вручила нагу, вручив, сдернула полотенце, и Еорган чуть ее не уронил. Челюсть его реально отвисла. Явно не ожидал.
— Боги всевышние! Она что, тебя с натуры лепила? — глаза будущего свекра округлились. — Это определенно должно стать символом вашего рода.