- Бедняга, - сказала Алайя, когда мы пошли дальше. – Он в панике и неверии потерял себя.
- Он будет в порядке, - сказал Гриффин. – Упавшие всегда сперва сопротивляются.
Мы шли по обломкам моего разрушенного дома. Я никогда в него не вернусь, камин не будет успокаивающе потрескивать и согревать, одеяла не обнимут меня, и тихий голос отца не будет звучать в коридоре. Одеяла остались где-то под обломками, покрытые пылью и пеплом. Но ветер на земле был таким теплым. Он успокаивал меня.
Среди обломков появились жители Улан. Некоторые были на коленях и рыдали. Другие стояли, вскинув руки, словно Феникс могла вернуться и изменить их судьбу. Они не могли принять случившееся. Некоторые звали детей, родителей и братьев или сестер. Все искали и были растеряны. Но среди них я видела помощников – солдаты Элитной стражи в испачканных формах вели детей за руки к родителям. Я увидела вдали Сайру, у нее были лук и колчан, и она выискивала опасность в небе. Она держала в каждой руке по фляге с водой для тех, кто хотел пить или смыть сажу с лиц.
И вот во дворе я увидела лежащего отца и обломки статуи Феникс рядом с ним. Кусок лазурной кристальной башни пронзал его грудь.
Я издала ужасающий вопль и побежала к нему, спотыкаясь о камни и обломки старой жизни. Элиша была рядом с ним, кровь стекала с ее лба, она ударилась, когда падала.
Она укрыла его лавандовой накидкой, которую я бросила, побежав за Джонашем к озеру Агур. Накидка была темной, и я не хотела знать причину.
- Отец, - сказала я, опускаясь рядом с ним на колени. Его лицо было бледным, глаза – закрытыми, но они приоткрылись от моего голоса.
- Кали, - сказал он едва слышно. – Ты цела.
Лицо Элиши было грязным от пепла, на щеках виднелись дорожки от слез.
- Я сделала все, что могла, - сказала она натянутым уставшим голосом.
- Знаю, - сказала я со слезами на глазах. Она свернула его золотую мантию, сделав ее подушкой под его головой, она закрывала собой его от солнца. Она сделала все, но его тело разрушили обломки кристалла и камня. Рядом с нами лежали острые куски крыльев статуи Феникс, отдельные обломки рассыпало по всему двору. Мир царя был разрушен. Мой отец умирал.
- Я люблю тебя, - сказал он мне, и я крепко сжала его ладони. Было ужасно знать, что он скрывал от меня правду об Отрыве, что он приказал отрезать Бену крылья или сбрасывать их, думая, что так можно защитить Ашру. Но он был моим любящим отцом, он всегда был добр со мной, всегда пытался сделать благо для людей. Мне не нравилось, что он сделал, но я любила его, а теперь его у меня забрали.
- Я тоже тебя люблю, отец, - сказала я, мир расплывался из-за слез, я дрожала от всхлипываний.
Алайя и Гриффин опустились на колени по бокам, коснувшись моих плеч. Я хотела просить их сделать что-нибудь. Алайя могла знать какую-нибудь траву или зелье, что избавило бы отца от боли. Но я видела, как сильно пропиталась накидка, видела все сквозные раны с обломками кристалла. Я знала, что ничем уже не помочь.
- Мой фитилек догорел, - прошептал отец, закрыв глаза. – Я устал освещать путь.
- Отдыхайте, Ваше Величество, - сказал Гриффин. – Мы будем защищать Кали.
Отец прокашлялся, повернул голову.
- Она… совсем как ее мать, - выдавил он слабым голосом. – Свободный дух, что летает, где хочет. Все, что ей нужно, юноша, это небо.
- Отец, - прошептала я, прижавшись лбом к его лбу и закрыв глаза.
Он издал тихий выдох, и я знала, что он ушел, и теперь его дух будет летать с маминым над полями чертополоха и кипрея.
Глава 27
Остаток дня мы искали выживших после падения Ашры с неба. Домики в деревне и амбары почти все разрушились, но некоторые смогли вместить на ночь людей, чтобы на нас не напали голодные небесные чудища. Изменение высоты у некоторых вызывало головокружение, здесь воздух был тяжелее и теплее. Вокруг были обломки, много людей пропало, но барьер все равно спас многих. Большинство было в шоке, едва могли есть и пить, Сайра и Посвященные приносили еду из укрытий. Курицы и карликовые козы ходили среди обломков, вопя и осматривая странный пейзаж. Элитная стража оцепила Улан защитным кольцом, в дрожащих руках сжимая мечи. Они никогда не видели монстров так близко, никогда не боролись мечами с реальной угрозой.
Жить так открыто было опасно. Нас не защищал барьер, не было двери, что сдержала бы клыки монстров на земле и с неба.
Свет солнца угасал, небо окрасилось в оранжевый и лиловый, засияли звезды и две луны. Мы с Гриффином сидели на краю обрыва, с которого я когда-то упала в пугающий мир. Дым костров в деревне поднимался спиралями в небо.