Все расспросы оказались впустую. Никто не слышал о пропавшем полуфэйце. Слухи о других исчезнувших до них не доходили. Никаких подозрительных людей никто не видел. Скот не пропадал. Правда, рассказывали, что в одном из соседних городков завелся вор, таскающий кур. Жители говорили, что Вендалин – прекрасное место, где человек чувствует себя в безопасности. «Особенно когда фэйцы и полуфэйцы не суются в нашу жизнь» – таков был подтекст.
Кончилось тем, что Селена попыталась кокетничать с конопатым конюхом на постоялом дворе. Парень испуганно глазел на ее заостренные уши и клыки, как будто думал, что Селена вот-вот бросится на него и слопает живьем.
Они брели по красивой главной улице. Селене хотелось есть, а еще – развалиться где-нибудь и отдохнуть. Самое скверное, что спать им придется прямо на земле, но подстилок Рован не взял. Видно, рассчитывал переночевать на постоялом дворе. Держи карман шире. Хозяин заявил, что свободных мест нет. Ровану не налили даже кружки эля, и после разговора с подавальщицей он был мрачнее тучи.
Чтобы погасить раздражение, Селена стала рассуждать вслух:
– Я слышала истории про одичавших людей. Наверное, и в Вендалине попадаются такие. Но одичавший человек не будет выбирать жертву. Кого увидит, на того и нападет. А тут… осознанный выбор. Гибнут те, кого в окрестных местах никто не знает. Кого не хватятся. Значит, это существо или сущность… они достаточно разумны. Полуфэец – уже не просто жертва. Послание. Но какое? Чтобы не совались? И чего я никак не могу понять: зачем было оставлять трупы, когда их так легко спрятать или уничтожить?
Селена остановилась перед окном одежной лавки. Выставленные товары отличались добротностью и простотой. Никакого сравнения с изящными платьями, какие она привыкла видеть в торговых заведениях Рафтхола.
В окне мелькнуло бледное, испуганное лицо хозяйки. Женщина мигом задернула тяжелую занавеску. Вскоре лязгнул внутренний засов. На всякий случай.
Рован усмехнулся.
– А тебя, смотрю, такой прием даже не удивляет. Привык? Почему вас так боятся?
– За фэйцами закрепилась не самая лестная репутация. Их действительно боятся, поскольку они привыкли брать у смертных все, что пожелают, и не платить. Так продолжалось многие годы. Сейчас наши законы стали строже, однако страх остался.
Неужто это было завуалированным осуждением Маэвы?
– Кто ввел новые законы?
– Я, – мрачно улыбнулся Рован. – Когда нет сражений, тетка отправляет меня охотиться за фэйскими бродягами.
– И убивать их?
– Если возникнет необходимость. – Рован все так же мрачно улыбался. – Но чаще я насильно возвращаю их в Доранеллу, а там уже Маэва решает их дальнейшую участь.
– Я бы предпочла умереть от твоих рук, чем быть казненной Маэвой.
– Похоже, я впервые слышу от тебя мудрые слова.
– Говорят, у тебя есть еще пятеро друзей-воинов. Они охотятся вместе с тобой? Вы часто видитесь?
– Видимся, когда возникает необходимость. Все мы выполняем приказы Маэвы, но спрашивать, кто где был и что делал, у нас не принято.
Каждое слово Рован произносил с заметным трудом. Чувствовалось, ему вообще не хочется говорить об этом.
– Быть воином ее внутреннего круга – большая честь.
По-иному он и думать не мог. Но зачем ему понадобилось произносить это вслух?
Улица опустела. Даже повозки торговцев остались без присмотра. Селена принюхалась. Откуда-то пахло шоколадом. Да, шоколадом. Она не могла ошибиться.
– Ты захватил с собой деньги?
– Захватил, – буркнул Рован. – Только ты их не подкупишь.
– Отлично. Значит, тогда все твои деньги я могу потратить на себя. И начну я вот с той лавочки.
Она кивнула на аккуратный домик, над дверью которого раскачивалась вывеска с красивой надписью «Сласти».
– Если на них не действует магия, попробуем вести себя как обычные смертные. Я еще не видела идиотов, отказывавшихся что-то продавать за деньги.