– Ты слышала, о чем я…
Но Селена уже скрылась за дверью лавки, откуда изумительно пахло всякими вкусностями. Ровану не оставалось иного, как тоже войти. Он увидел смертельно бледную хозяйку и ослепительно улыбающуюся Селену.
Чувствовалось, хозяйка была готова стоять до конца. Только через ее труп эти дерзкие фэйцы посмеют что-нибудь своровать из ее лавки.
– Вы никогда не видели фэйцев, которые не воруют, а покупают? – спросила Селена, будто прочитав ее мысли. – Сейчас увидите.
Селену не волновало, как во всему этому относится Рован и что он о ней думает. В этом городишке с нею происходило то же, что с Нехемией в Рафтхоле. В имперской столице встречались идиоты, не желавшие допускать смуглокожую девушку в свои модные и дорогие заведения. Но когда она развязывала кошелек и доставала золотые монеты, откуда-то появлялись и заискивающие улыбки, и льстивые слова.
Селена оказалась права: в городке не нашлось никого, кто не согласился бы ей что-либо продать. Серебро действовало лучше магии.
Едва только стало известно, что двое странных фэйцев не пытаются грабить торговцев, а расплачиваются серебром за сласти, книги, свежий хлеб и жареное мясо, городок снова ожил. Торговцы наперебой предлагали все что угодно: от яблок и пряностей до хитроумных безделушек. И все сделались на редкость словоохотливы. К тому же Селена платила больше, чем стоили многие ее покупки, и не требовала сдачу.
Рован безропотно носил разбухший мешок с ее приобретениями. Кроме пакета со сластями. Конфеты Селена уписывала на ходу, одну за другой. Рован от конфет отказался, сказав, что сладкого не ест. Никогда. Селена лишь пожала плечами, не став спрашивать о причинах.
Но, даже осмелев, жители городка не смогли ничего добавить к своим рассказам. Никто у них не пропадал и никого они не видели. Селена чувствовала, что они не врут. Только рыбак, торговавший на рынке крабами, рассказал, как недавно обнаружил в сетях пять или шесть невероятно острых ножичков. Он сразу же бросил их обратно в море, решив не зариться на то, что принадлежит богу морей. Но сущность не вспарывала свои жертвы, а высасывала их. Что касается ножей, они вряд ли принадлежали богу морей. Скорее всего, какие-то вендалинские солдаты перевозили амуницию и их судно попало в бурю.
К вечеру их разыскал хозяин постоялого двора, у которого вдруг нашлись свободные комнаты. «Лучшие в городе». Селена была бы не прочь выспаться на мягкой кровати, но обостренная интуиция предостерегла ее. Наверняка их щедрость заметили не только торговцы. Кто-то из местной шушеры решил, что у этих фэйцев денег куры не клюют. А у Рована разговор с ворами короткий: вспоротое брюхо. Такое завершение визита им ни к чему. Она вежливо отклонила предложение, и они с Рованом пошли навстречу оранжево-желтым лучам заходящего солнца, возвращаясь в лес.
У них был на редкость приятный день. С этими мыслями Селена входила под полог леса. Очень приятный.
Мать называла ее Огненным Сердцем.
Но двор и народ видели в ней будущую королеву. Для них она была наследницей двух древних могущественных родов. Наделенная необычайной магической силой, такая королева обеспечит покой и процветание государству. Ее сила – не только дар. Ее сила может стать оружием.
Все восемь первых лет жизни она росла под непрекращающиеся споры между родителями о ее будущем. Унаследовав внешность матери, своим переменчивым, взрывным характером она пошла в отца. Что будет с нею дальше? Этот вопрос часто задавали не только придворные, но и правители других, весьма отдаленных государств.
А вопрос поднимался каждый раз, когда становилось известно об очередной ее проделке.
В тот вечер на нее, как всегда, надели ее любимый шелковый халатик и уложили спать. Родители думали, что она уже спит, но ей не спалось. Она видела, какими усталыми и расстроенными сегодня были отец и мать. Придворные донимали их вопросами, что-то требуя. Она не выдержала и сказала, чтобы не смели обижать ее маму и папу. Тогда король, ее дядя, положил руку на плечо отца и с мягкой улыбкой сказал, что ребенку пора спать.
Но она не могла спать. В белом замке, где у них были просторные покои, ей спалось хуже, чем в загородном доме. Дверь родительской спальни была приоткрыта, и она слышала, о чем они говорят. Они беседовали тихо, но ее острый слух ловил каждое слово.
– Не знаю, Эвалина, чего ты ждешь от меня, – сказал отец.
Она слышала, как он ворочается на громадной кровати, на которой мама ее родила.