Похоже, династия Ручейников лишилась своих богатств или те были для нее недосягаемы. Скорее, первое, раз они столько лет скитались и прятались. Но не иметь крыши над головой…
Лицо Эдиона оставалось бесстрастным, словно его это не касалось.
– Значит, у вас в Рафтхоле нет безопасного места, где Рен мог бы отлежаться и окрепнуть. – Генерал не спрашивал, просто констатировал факт.
Муртаг кивнул.
Эдион встал, подошел к темно-коричневому дивану, на котором спал Рен. Шаол видел, как дернулся его кадык. Но генерал быстро взял себя в руки.
– Расскажи капитану свои соображения по поводу магии, – попросил он Муртага.
За несколько часов (Шаолу они показались очень долгими) состояние Рена настолько улучшилось, что теперь его можно было перевозить в другое место. Вот только куда? Пока внук спал, Муртаг сообщил обо всем, что знал. Иногда старик переходил на шепот, рассказывая об ужасах, которые они претерпели, и о том, где и при каких обстоятельствах его внук заработал каждый шрам. Шаолу стала понятна молчаливость Рена. Чем меньше о тебе знают, тем больше шансов уцелеть.
По мнению Муртага (внук разделял его точку зрения), непонятные волны силы, ощущавшиеся в день исчезновения магии, наступали с трех сторон, образуя нечто вроде треугольника. Первая сторона соединяла Рафтхол и Студеный Край – земли, лежащие на северо-западе. Вторая сторона шла из Студеного Края к самой оконечности Пустынного перешейка, а третья – от него к Рафтхолу. На магию словно наложили заклятие.
У Эдиона при себе оказалась карта. Развернув ее, генерал снова и снова водил пальцем по трем линиям, будто намечая стратегию грядущих битв.
– Заклятие распространялось из нескольких точек. Оно было узконаправленным, как луч маяка.
Уставший Шаол барабанил пальцами по столу:
– А можно ли снять это заклятие?
– Из-за Аркера нам пришлось прервать работу. – Муртаг вздохнул. – Были люди, разбиравшиеся в подобных вещах намного лучше меня. Но все они, опасаясь ареста, покинули Рафтхол. Думаю, если заклятие наложили, должен существовать и способ его снять.
– Откуда нам начинать поиски? – спросил Эдион. – Король наверняка позаботился, чтобы никто не подобрал ключи к его замкам. К тому же нужно найти еще и сами замки.
Старик кивнул:
– Нужны очевидцы, которые бы подтвердили эти предположения. Грубо говоря, есть три места, где, по нашим прикидкам, было наложено заклятие. Но король сосредоточил там свои войска. Мы долго ждали возможности пробраться туда.
– Теперь понятно, почему ты без конца твердил Рену, чтобы был со мною полюбезнее, – лениво усмехнулся Эдион.
Будто услышав эти слова, Рен застонал, силясь прийти в сознание. Десять лет скитаний. Нашлось ли за долгие десять лет хоть одно место, где молодой герцог чувствовал бы себя в безопасности и не озирался бы по сторонам? Вот откуда его неуправляемый гнев и вечная настороженность. Это было присуще всей молодой поросли Террасена, сумевшей уцелеть. В том числе и Селене.
– Не так далеко отсюда, тоже в трущобах, есть заброшенный склад. На втором этаже – жилье, вполне безопасное, неплохо оборудованное. Перебирайтесь туда и живите, сколько понадобится.
Шаол поймал на себе внимательный взгляд Эдиона. Однако Муртаг не обрадовался, а нахмурился:
– Спасибо за щедрое предложение, капитан. Но я не могу согласиться жить в твоем доме.
– Это не мой дом, – возразил Шаол. – Сейчас он пустует. Но хозяин ничуть не станет возражать, если вы там поселитесь.
Он намеренно не сказал «хозяйка».
Глава 31
– Ешь. – Манона протянула Аброхасу баранью ногу.
День выдался ясным, но ветер, дувший из-за снежных вершин Белоклычьих гор, был обжигающе холодным. Манона вывела дракона на воздух – пусть разомнется. Они воспользовались неприметной дверью, за которой находилась узкая тропа в горы. Ведьма вела Аброхаса на толстой цепи, словно боялась, что он улетит. Их путь лежал вверх по склону, а потом на ровную площадку, поросшую травой.
– Ешь, – повторила Манона, шевеля мерзлой бараньей ногой.
Дракон лежал на брюхе и с любопытством разглядывал первые травы и цветы, пробивавшиеся из-под тающего снега.
– Это твоя награда, – добавила она сквозь зубы. – Ты заслужил.
Аброхас понюхал россыпь лиловых цветов, затем посмотрел на Манону.
«Не хочу эту ногу», – говорил его взгляд.
– Тебе полезно.
Однако дракон продолжал нюхать цветочки. Кажется, они назывались фиалками. Если растения не годились в качестве отравы, лекарства или по необходимости в пищу, Манона не запоминала их названия. А цветы вроде этих она считала и вовсе бесполезными.