Манона бросила ему корм, что называется, под нос. Обжигающий ветер заставил ее спрятать руки в складки красного плаща. Аброхас понюхал мясо. Его новые железные зубы сверкнули на солнце. Затем когтем на крыле он подцепил злополучную баранью ногу и… отшвырнул от себя подальше.
– Оно несвежее, что ли? – Манона выпучила глаза.
Аброхас передвинулся и теперь нюхал другие цветы – белые с желтым.
Кошмар какой-то. Это был настоящий кошмар.
– Ну не могут же тебе нравиться цветы!
И снова дракон выразительно посмотрел на Манону и даже моргнул.
«Очень даже могут», – говорил его взгляд.
Ведьма растерянно взмахнула руками:
– Слушай, ты до вчерашнего дня вообще не знал о существовании цветов. Чем тебе не угодила баранина?
Мясо – не лакомство. Аброхасу нужно съесть горы мяса, чтобы нарастить мышцы, которых у него не было.
Маноне хотелось рычать. Эта тварь опять нюхала цветочки! И так осторожно, чтобы ни один стебелек не помять. Тупой, бесполезный червяк. Манона подняла валявшуюся ногу и впилась в нее железными зубами.
– Как знаешь. Не хочешь – сама съем.
Аброхас с явным любопытством смотрел, как она пыталась грызть мерзлое мясо. Откусывала, пробовала жевать и тут же выплевывала.
– Что это за…
Манона принюхалась. Мясо не было гнилым или тухлым, но, как и здешние смертные, имело странный вкус. Может, дело в том, что овец держали внутри горной толщи и они не видели света и не дышали чистым воздухом? Или виновата здешняя вода? Манона решила: как только вернется к своим Тринадцати, запретит им трогать смертных. Во всяком случае, пока она не поймет, чем вызван этот странный вкус и запах.
Но Аброхас не может питаться воздухом и запахом цветов. Он должен есть и набирать силу. Только так Манона сможет стать победительницей военных игр и главнокомандующей. Только так она раз и навсегда поставит Искару на место.
Если дракон отказывался есть мерзлое мясо, его надо угостить…
– Хочешь свежего мяса? – Манона зашвырнула баранью ногу подальше и оглядела серые камни окрестных склонов. – Тогда устроим охоту.
– От тебя разит дерьмом и кровью, – сердито произнесла бабушка, даже не повернув головы.
Манона молча проглотила оскорбление. По правде говоря, от нее действительно пахло не фиалками.
И все из-за Аброхаса, этого любителя горных цветочков. Он лежал на лугу и только смотрел, как она карабкается по склонам, пытаясь завалить для него противно орущую дикую козу. «Завалить» – еще мягко сказано. На самом деле все обстояло гораздо паршивее. Манона чуть не окоченела, дожидаясь, пока на почти отвесной круче появятся козы. А потом, подкараулив одну, она не только перепачкалась в козьих шариках. У этой чертовой козы от страха случился понос. Опорожнив кишечник на лицо и плащ Маноны, обреченная коза сумела-таки вырваться у нее из рук и рухнуть вниз, зацепив рогом плащ ведьмы.
Манона едва не полетела следом. Ее спасли корни засохшего дерева, за которые она и ухватилась. Коза же ударилась головой об острые камни и даже мекнуть на прощание не успела.
А эта ленивая крылатая скотина лежала себе на брюхе и нюхала цветочки, когда Манона, вся в козьей крови и дерьме, принесла ему добычу.
Дракон почти молниеносно проглотил козу, перекусив ее пополам, после чего продолжил наслаждаться ароматом первых горных цветов. Ну ладно, хоть подкрепился.
Обратный путь был для Маноны настоящей пыткой. Аброхас не кусал и не царапал ее, не пытался сбежать. Но ему крайне не хотелось возвращаться в стойло. Подходя к двери, из-за который слышались крики драконов и ругань смертных, Аброхас мотал головой. Войдя внутрь, он выместил недовольство на погонщиках и подручных. Маноне было никак не отделаться от мысли о его упрямстве. Ей казалось, что в глазах дракона была молчаливая мольба. Манона его не жалела. Это чувство было ей незнакомо. Однако мысли о драконьем упрямстве не оставляли ее, пока она шла к бабушке.
– Ты меня вызывала? – сказала Манона, стоя с высоко поднятой головой. – Я не хотела заставлять тебя ждать.
– Ты давно заставляешь меня ждать!
Верховная ведьма повернулась к внучке. В ее глазах не было ничего, кроме обещания мучительной смерти.
– Отряд Тринадцати уже не первую неделю летает, но без тебя. Желтоногие целых три дня летают всем кланом. Три дня, Манона! А ты все ублажаешь своего зверя.