Она не заметила, как прошел завтрак. Кухня опустела. Кажется, рядом говорили двое. Шепот принадлежал Малакаю. Смех – Эмрису.
– Ты только посмотри, – произнес Эмрис, подойдя к чану, в котором она мыла посуду, рассеянно глядя в сторону двора. – Какой подарок мне Малакай купил!
Перед ее глазами блеснула золотая рукоятка. Только сейчас до Селены дошло: это нож. Новый нож с золотой рукояткой. Это была шутка. Богам захотелось пошутить. А может, боги всерьез ее ненавидели.
Рукоятку украшала чеканка с изображением цветков лотоса. Впадинки заполняла лазурная эмаль, отчего вся цветочная гирлянда напоминала речную волну. Эмрис улыбался. Его глаза сверкали. Какая знакомая форма ножа. Где-то она уже видела похожий, и игру солнца на блестящей золотой поверхности тоже видела…
– Я его купил у торговца с южного континента, – пояснил Малакай.
Чувствовалось, он рад не меньше Эмриса.
– Прямо из далекого Эйлуэ.
Эти слова разорвали завесу, удерживавшую Селену в оцепенении. Неужели, кроме нее, больше никто не слышал оглушительного треска?
Пространство вокруг нее наполнилось ревом, воем, плачем, криками. Целая лавина звуков, среди которых выделялся истошный, нечеловеческий вопль служанки, когда та вошла в спальню родителей Селены и обнаружила ее, лежащую между трупами отца и матери.
В этом крике почти потонули слова Селены:
– Мне наплевать.
Внутренний крик заставил ее повысить голос. Ее дыхание участилось.
– Мне на-пле-вать! – повторяла Селена. – На-пле-вать! На-пле-вать!
Стало тихо. Потом с другого конца кухни послышались слова удивленного и явно напуганного Локи:
– Элентия, не груби нам.
Элентия. Элентия. «Дух, который нельзя сломить».
Вранье. Повсюду одно сплошное вранье. И Нехемия ей врала. И насчет этого дурацкого имени, и насчет своих замыслов. Насчет всего. А потом исчезла из мира живых. А Селене остается лишь смотреть на красивые ножички, похожие на кинжал, который эйлуэйская принцесса носила с такой гордостью. Нехемия ушла, а она осталась. С пустыми руками.
Селену затрясло. Казалось, ее тело вот-вот расползется по швам.
– Мне наплевать на вас, – прошипела она Эмрису, Малакаю и Локе. – Мне наплевать на твой ножик. И на истории о твоем маленьком жалком королевстве – тоже.
Эмрис застыл в немом удивлении, пригвожденный взглядом Селены. Малакай и Лока подбежали к нему, загородив собой. Оба оскалили зубы. Прекрасно. Пусть почувствуют угрозу.
– Оставьте меня в покое. Живите своей никчемной жизнью, а ко мне не лезьте!
Она кричала и не могла остановиться, потому что внутри слышала другие крики. Она перестала что-либо понимать и не могла отличить верх от низа. И все потому, что Нехемия ей постоянно врала. А ведь когда-то принцесса клятвенно обещала ей говорить только правду. Нехемия нарушила клятву. Более того, подстроив свою гибель, она разбила Селене сердце.
В глазах Эмриса блестели слезы. Слезы огорчения? Жалости к ней? Гнева? Ей было по-настоящему наплевать. Лока и Малакай все так же стояли между ними, негромко рыча. Совсем как псы, готовые защищать хозяина. Нет, не псы. Семья. Они ощущали себя семьей и держались вместе. Тронь кого-то одного – остальные порвут тебя в клочки.
Селена смерила их взглядом и глухо, бесцветно рассмеялась. Эмрис открыл рот, будто собирался что-то сказать. Никак утешать ее вздумал?
Она снова рассмеялась и толкнула дверь.
Всю ночь Рован наносил на тело Гареля имена павших воинов и слушал рассказы о них. Под утро Гарель покинул крепость, а Рован поспешил на кухню. Там он застал только Эмриса. Старик сидел за пустым столом, обхватив руками глиняную кружку с остывшим травяным чаем. Услышав шаги, Эмрис поднял голову. Глаза у него были светлые и… полные горя.
Селены в кухне не было. Неужели опять сбежала? После его вчерашних слов такое вполне могло случиться. Отчасти Ровану даже стало легче: это избавило его от неминуемого выплеска ее эмоций. Кухонная дверь была распахнута настежь. Через нее и ушла.
Рован шагнул к старику, поздоровался легким кивком. Эмрис поглядел на него так, словно видел впервые, и тихо спросил:
– Что вы творите?
– Ты о чем?
– Об этой девчонке, – все так же тихо ответил Эмрис. – Что вы творите с нею, если она приходит сюда с пугающей пустотой в глазах?
– Тебя это не касается.
Эмрис плотно сжал губы, но через мгновение задал новый вопрос: