Паучиха замерла:
– Люди были готовы отдать жизнь всего за один ярд.
– Назови свою цену.
– Десять ярдов…
Паучиха повернулась к сопровождающим. Кто они? Потомство? Слуги? Телохранители? Этого Манона не знала.
– Принесите полотнище. Прежде чем назвать цену, я должна его осмотреть.
Пока все шло как надо. Троица пауков исчезла в глубине пещеры. Манона старалась не наступить на крошечных паучков, ползавших вокруг ее сапог. Из соседних пещер за нею наблюдали. Пусть глазеют.
– А скажи, Черноклювая, как тебе удалось заполучить дракона?
– Подарок адарланского короля. Он затевает какую-то войну. Мы станем его воздушной кавалерией. Когда война закончится, он отдаст драконов нам и мы полетим отвоевывать Западный край. Наше исконное королевство.
– Вот оно что. Вам удалось сломить проклятие?
– Пока что нет. Но когда мы найдем крошанских ведьм, которым это по плечу…
Манона даже зажмурилась, предвкушая кровавую бойню.
– Злую шутку сыграло с вами это проклятие. Подумать только: не успели вы завоевать себе земли, как эти пронырливые крошанки прокляли их. Ну не обидно ли? Ты видела, как нынче выглядит Западный край?
– Нет, – призналась Манона. – Я вообще не бывала на нашей родине.
– Несколько лет назад к нам приходил торговец из тех мест. Говорил, что там расселились смертные и у них есть свой король. Но ветер мне недавно нашептал, что некая девица с красно-рыжими волосами сместила его и провозгласила верховной правительницей себя.
Манона поежилась. Смертные по глупости своей думают, что поселились там навсегда. А эту… самозваную королеву Западного края она убьет первой, когда вернет себе исконные земли Железнозубых. Как же ей хотелось увидеть, ощутить, наконец, понюхать свою родину.
– Странное место – этот Западный край, – продолжала паучиха. – Тот торговец сам оттуда. Бывший оборотень. Потерял все свои магические способности. Как и вы, превратился в обыкновенного смертного. Ему еще повезло, что исчезновение магии застало его в человеческом теле. Мне он за шелк заплатил двадцатью годами своей жизни. И не знал, дурень, что его способности перешли ко мне. Сейчас они для меня бесполезны, но иногда я думаю: а если бы мне удалось ими воспользоваться? Представляешь? Видеть мир твоими прекрасными глазами. Обнимать мужчину.
У Маноны волосы стали дыбом.
– А вот и шелк, – сказала паучиха.
Свернутое полотнище, которое принесли трое пауков, было похоже на реку в солнечный день. Даже в сумраке пещеры шелк блестел всеми цветами радуги. Манона затаила дыхание.
– Вижу, что зачарована, – засмеялась паучиха. – Лучшее из того, что я соткала.
– Восхитительное полотно, – согласилась Манона. – Называй свою цену.
Паучиха вперилась в нее несколькими парами глаз.
– Ну какую плату я могу взять с ведьмы? Вы живете сотни лет, и двадцать лет для вас – пустяк, хотя без магии вы тоже старитесь, как обычные женщины. Что же касается твоих мечтаний… представляю, Черноклювая, до чего они мрачны и кровавы. Вряд ли я согласилась бы попировать на них. Только не на таких снах.
Паучиха приблизилась к ней.
– А вот твое лицо… Что, если я возьму твою красоту?
– Если ты заберешь мое лицо, мне будет не вернуться отсюда.
Паучиха захохотала.
– Я говорю не о том, чтобы вообще лишить тебя лица. Меня привлекает цвет твоей кожи и глаз. Редкие глаза цвета жженого золота. А волосы? Как изумительно на них играет свет. Они у тебя искрятся, как снег под луной. Все это я могла бы взять у тебя в качестве платы за шелк. С такой красотой ты могла бы завоевать сердце короля. Если магия вернется, я употреблю это для своего обличья женщины. Быть может, очарую нашего короля.
Манона не особо заботилась о своей красоте, хотя и считала ее оружием. Но соглашаться на условия паучихи, не поторговавшись, было нельзя.
– Вначале я хочу посмотреть шелк.
– Отрежьте ей лоскут, – велела паучиха.
Трое пауков осторожно опустили сверток, и один отрезал безупречный квадрат. Люди убивали ради кусочков паучьего шелка, а эти твари кромсают его, словно обыкновенную шерсть. Манона старалась не думать о величине клешни, протянутой к ней. Она вышла из пещеры, остановилась возле хвоста Аброхаса и поднесла лоскут к свету.
Поверхность шелка переливалась множеством оттенков, но свет он не пропускал. Манона потянула за края. Гибкий и прочный, как сталь. Необычайно легкий. Однако…
– А тут я вижу изъян… Можно осмотреть все полотно? Вдруг и там обнаружатся изъяны?