Откуда-то снизу, сквозь каменную толщу донесся звук. Удары массивных лап и лязг цепей. Манона знала, что драконы служили смертным еще и тягловыми животными. Они таскали грузы, крутили колеса и таким образом тоже участвовали в военных приготовлениях адарланского короля. Звук, который она слышала сейчас, напоминал хлопанье крыльев. Или биение сердца.
Звук стал громче, словно драконы в каменных ямах знали о происходящем. Звук достиг пещеры, и вот уже Астерина принялась бить по своему щиту. Потом Соррель. Еще через мгновение Манону и Аброхаса приветствовали все ведьмы отряда Тринадцати.
– Ты слышишь? Это в твою честь.
На мгновение Маноне показалось, что сама гора обрела призрачные крылья и тоже ударяла ими по каменным толщам. Если они разобьются насмерть… что ж, во всяком случае, она будет не одна. А это уже не так страшно.
– Ты дракон отряда Тринадцати, – сказала она Аброхасу. – Отныне и пока Тьма нас не поглотит. Ты мой, а я твоя. Покажем им это.
Аброхас дыхнул ей в ладони, будто давая понять, что он все это и так знает, а потому незачем напрасно тратить время. Манона улыбнулась ему одними губами. Аброхас еще раз с вызовом посмотрел на ее бабушку. Затем припал на задние лапы, позволяя Маноне забраться в седло.
В седле расстояние до обрыва показалось Маноне намного короче. Ничего, ему хватит для разбега. Манона глушила в себе все мысли о неудаче. Она втянула железные зубы, чтобы в полете не повредить губу. Надвинула обруч с прозрачной тканью, защищающей глаза. Паучий шелк обязательно выдержит. Должен выдержать, поскольку… поскольку ничего легче и прочнее паучьего шелка не существовало.
– Полетели, Аброхас. – Манона слегка пришпорила дракона.
Темной звездой Аброхас рванулся вперед, унося на себе Манону. Каждый его шаг был созвучен с ударами, доносящимися снизу, где были заперты обреченные драконы. Аброхас был счастливее их. Он мог летать. Раскрыв крылья, он несколько раз чиркнул ими по камню, набирая скорость. От былых страхов не осталось и следа. Он несся вперед. Только вперед.
А звуки, сопровождавшие Манону и Аброхаса, не смолкали. Хлопали не только ведьмы отряда Тринадцати. Хлопали все шабаши Черноклювых. Хлопала наследница Синекровных, ударяя мечом по кинжалу. Другие Синекровные последовали ее примеру. Вся гора дрожала от этих могучих ритмичных звуков.
Аброхас продолжал набирать скорость. Манона вцепилась в поводья. Пасть пещеры была совсем близко. Аброхас сложил крылья, отчего его тело подпрыгнуло. Он перемахнул через невысокий уступ и рухнул вниз, неся на себе Манону.
Молнией мелькнув в лунном небе, он полетел ко дну Ферианской впадины.
Манона привстала в седле, отчего ее коса выбилась из плаща и быстро расплелась. Волосы хлестали ее по щекам. Она не понимала, откуда у нее слезы. Наверное, оттого, что кончики волос зацепились за плащ. Аброхас продолжал падать. Крылья оставались плотно сложенными, а хвост стоял почти вертикально, словно громадная корабельная мачта.
Их несло на камни впадины. В мир, куда попадают после смерти и откуда уже не вернуться. В груди Маноны что-то сжалось. Странно для ведьмы, родившейся без сердца.
Манона не закрывала глаза. Не считала нужным. Она даже с каким-то интересом разглядывала залитые лунным светом скалы на дне впадины.
Аброхас знал, в какой момент остановить смертельное падение. Он расправил крылья, взмахнул один раз, другой, третий. Камни впадины начали удаляться.
Заплаты из паучьего шелка красиво переливались на крыльях Аброхаса. Дракон достиг вершины Омаги и полетел выше, прямо к звездному небу.
Глава 45
Надо отдать должное храбрости караульных: внезапное появление Рована на парапете их не испугало. Их острые глаза еще на подлете заметили белого ястреба. Правда, от караульных слегка попахивало страхом, но Рован к этому привык, и сейчас запах чужого страха волновал его не больше, чем в прошлом. А вот его вопрос сразу заставил их переминаться с ноги на ногу.
– И давно она там… упражняется?
– Где-то уже час. – Караульный взглянул на вспышки пламени внизу.
– А какое утро по счету?
– Четвертое будет.
Все три дня, когда Селена вставала спозаранку, Рован думал, что она торопится на кухню. Однако вчера он вдруг заметил, что ее умение возросло. Надо же, как быстро. Рован даже похвалил ее за понятливость.
А теперь эта девчонка стояла позади охранительных камней и сражалась сама с собой.