«Сражаться с ним – безумие. В подземелье я столкнулась с увечным чудовищем, и то оно чуть меня не убило».
«Испугалась, принцесса?»
«Да, и не без основания».
Рован был прав. Здесь не курганы. Это их лес. Они – воины. Сегодня все будет по-другому. Селена, как солдат, подчинилась приказу и без лишних слов скользнула вправо. Она легко ступала по траве, держа в уме расстояние и вслушиваясь в окружающие звуки. Главное – не сбить дыхание.
Найдя крупное дерево с замшелым стволом, Селена притаилась за ним и достала второй кинжал. Зловоние усилилось, вызвав шум в голове. В просветах облаков мерцали звезды, слабо освещая лес и низкую пелену тумана. Ничего и никого.
Может, Рован ошибся и эта тварь ушла в другом направлении? Едва успев так подумать, Селена увидела противника. Его силуэт маячил между деревьями. Близко. Гораздо ближе, чем она думала.
Селена первой его почуяла: этот налет черноты, эта тишина, обволакивающие его вторым плащом. Казалось, даже туман стремился отползти от него подальше.
Под капюшоном мелькнуло бледное лицо с чувственными губами. Он не обременял себя оружием. Но при виде его ногтей у Селены перехватило дыхание. Длинные острые ногти. Она слишком хорошо их помнила еще по подземелью. Тогда они пропороли ей кожу, словно тряпку.
В отличие от ногтей увечного чудовища, эти были цельными и блестящими. Кожа на пальцах казалась неестественно-белой. Ни у людей, ни у фэйцев не бывает такой безупречно гладкой кожи. Даже почудилось, что она видит просвечивающие черные жилы, по которым когда-то текла кровь.
Селена застыла, глядя, как существо – оно же чудовище – повернуло к ней голову. Она ждала сигнала Рована. Знал ли он, что их противник – совсем рядом?
Из ноздри вытекла теплая струйка крови. Селена напряглась, требуя от себя успокоиться. Ее занимало, насколько он быстр и глубоко ли она успеет вонзить в него свои кинжалы. Меч сейчас бы не выручил. Даже кинжалы вынуждали ее подойти ближе.
Бледнолицый внимательно оглядывал деревья. Селена вжалась в ствол. Увечное чудовище в подземелье прорывалось сквозь железные двери, будто они были кисейными занавесками. И то чудовище разбиралось в Знаках Вэрда.
Селена заметила, как нынешний противник шагнул в ее сторону. Его движения отличались убийственным изяществом и сулили жертве долгий, мучительный конец. Разум чудовища не был поврежден. У него сохранялась способность думать и просчитывать свои действия. Похоже, эти твари так здорово умели выполнять приказы, что адарланский король послал сюда всего троих. Сколько же их оставалось на Эрилее, спрятанных в особых подземельях?
В лесу замерло все, что могло издавать хоть малейший звук. В мертвой тишине слышалось негромкое фырканье. Посланец короля принюхивался. Он вынюхивал Селену. Как назло, у нее внутри зашевелилась магическая сила. Селена ее тут же притушила. Чем дольше он не узнает про магию, тем лучше. Бледнолицый снова принюхался и сделал еще шаг к ней. И как тогда, возле кургана, в ушах задрожал вытесняемый воздух. Из второй ноздри тоже потекла кровь. Только этого еще не хватало!
В следующее мгновение Селена забыла про кровоточащий нос. А что, если первый удар он нанес по Ровану? Селена осторожно высунулась из-за дерева.
Бледнолицый исчез.
Глава 47
Селена вглядывалась в деревья, мысленно бормоча ругательства. Куда же подевалась эта тварь? Опять зашелестел дождь, но зловоние не исчезало. Значит, бледнолицый где-то рядом. Нарушив приказ Рована, Селена взмахнула кинжалом. Ей требовалось убедиться, что фэец жив. Иного она себе не представляла и не желала представлять. Лезвие было настолько чистым, что в нем отражалось ее лицо, деревья, небо и…
Там отражался и бледнолицый, стоявший теперь позади нее.
Селена повернулась и не раздумывая ударила его кинжалами. Один был направлен ему в ребра, второй – к горлу. Этот прием она оттачивала многие годы и могла выполнять даже спросонок.
Но молниеносной атаки не получилось. Селена наткнулась на его черные бездонные глаза и застыла. Телом, разумом, душой. Ее магия, лишившаяся узды, вырвалась наружу.
Она едва слышала глухой стук упавших кинжалов. Едва чувствовала дождь, хлещущий по лицу.
Вокруг их обоих ширилась и разрасталась тьма, такая манящая и зовущая. Даже успокаивающая. Бледнолицый откинул капюшон.
У него было лицо юноши, неописуемо красивое и совершенное. На шее поблескивало каменное ожерелье, покрытое каплями дождя.