Их было много, этих волн. Селена жгла, жгла и никак не могла остановиться.
Глава 49
Шаол очень давно не виделся ни с кем из своих друзей… или союзников. Он даже не знал, как их называть. Близилось время его отставки. В последний раз Шаол подчинился привычному ритму своих обязанностей. Ему было все труднее выстаивать в карауле на приемах. Донесения королю тоже требовали большого напряжения сил. Но Шаол не давал себе послаблений. Эдион и Рен как сквозь землю провалились. Он до сих пор не попросил Дорина проверить соображения насчет заклинаний, подавивших магию. Иногда Шаолу казалось, что свою роль в пьесе «Мятежники Аэлины» он уже отыграл и дальше действие развивается без него.
Он собрал достаточно сведений, переступил не одну черту. Наверное, самое время подумать, как и чем он сможет помочь Дорину из Аньеля. Там он будет ближе к Морату, а значит, получит больше шансов разузнать, какие приготовления ведутся королем в тех местах. К его желанию вернуться в Аньель и перенять от отца управление городом король отнесся на редкость спокойно и не стал возражать. Лишь потребовал представить несколько кандидатур, из которых он выберет нового капитана гвардии.
Вот и сегодня Шаол нес дежурство во время официального приема, на котором присутствовали Эдион и Дорин. Двери, выходившие в сад, были распахнуты настежь. По залу гулял теплый весенний ветерок. Возле каждой двери стояли гвардейцы Шаола с оружием наготове.
Все шло своим чередом, пока король вдруг не поднялся со своего места. Его черное кольцо сверкнуло на ярком послеполуденном солнце, струящемся из высоких окон. Шаолу показалось, что солнечный свет втягивается и бесследно исчезает в черных недрах кольца. Зал затих. Тишина тоже была какой-то странной. А может, Шаолу уже начало мерещиться то, чего нет? Из головы не выходил их последний разговор с Эдионом, когда генерал сказал ему о необходимости определиться, на чьей он стороне. Вспоминал Шаол и слова Дорина. Принц упрекал его, утверждая, что он не желает принимать их с Селеной такими, какие они есть на самом деле. Шаол без конца мысленно возвращался к обоим разговорам.
Но то, что он услышал сегодня, застало его врасплох. Да и не только его. Стоя на возвышении, король обвел глазами притихший зал, улыбнулся и заговорил:
– Сегодня утром из Эйлуэ и с севера пришли хорошие вести. Бунт на каторге в Калакулле полностью подавлен.
Шаол вообще ничего не знал ни о каком бунте и сейчас с радостью заткнул бы уши, чтобы не слышать дальнейших слов короля.
– Нам придется немало потрудиться, чтобы вновь обеспечить рабочей силой копи и рудник, но бунтовская зараза вырвана с корнем и растоптана.
Чувствуя слабость в ногах, Шаол привалился к колонне.
– Отец, вы о чем? – отважился спросить мертвенно-бледный Дорин.
Король благосклонно улыбнулся наследному принцу:
– Прошу меня извинить, что не успел сообщить тебе эту новость наедине. Каторжники в Калакулле очень странно отнеслись к трагической кончине принцессы Нехемии. Они не придумали ничего лучшего, как взбунтоваться. Неужто они верили, что этим воскресят принцессу? Мы же сочли целесообразным этот бунт подавить, а заодно предотвратить возможности новых. Понятно, что не каждый узник – бунтовщик. Но у нас нет столько дознавателей, чтобы допрашивать каждого, выявляя зачинщиков и пособников…
Шаол понимал, каких сил стоило Дорину не замотать от ужаса головой, когда до принца дошло, сколько народу истреблено по приказу его отца. Сколько тысяч.
– У меня есть хорошая новость и для генерала Ашерира… Да не вставай, генерал. Ты же не любишь церемоний. Думаю, тебе и твоим Беспощадным будет приятно узнать, что после чистки в Эндовьере многие мятежники в твоих землях… попритихли. Не захотели разделить судьбу своих эндовьерских дружков.
Неизвестно, откуда Эдион черпал мужество, но генерал широко улыбнулся и поклонился королю:
– Благодарю вас, ваше величество, за столь радостную новость.
Дорин ворвался в комнатку, где работала Сорша. Целительница вскочила и выбежала из-за стола.
– Ты слышала? – Принц плотно закрыл дверь.
Ответом ему были припухшие глаза Сорши. Конечно, она слышала. Дорин сжал ее лицо в ладонях, притянул к себе. Лоб девушки был прохладным. Даже эта страшная новость не заставила Соршу потерять самообладание. Дорин удивлялся, как он сам досидел до конца этого идиотского приема, как его не вытошнило прямо в тарелку. Наконец, как он не вцепился отцу в горло. Но сейчас, глядя на Соршу, вдыхая запах мяты и розмарина, он понимал, кто косвенно удержал его от опасных безрассудств.