Мать уже повернулась в ее сторону, блеснув золотыми сережками. Протянула руку, подзывая ее к себе.
– Что с тобой, Огненное Сердце?
– Мне… нехорошо, – едва слышно ответила она.
Добредя до матери, она вцепилась в ее руку, обтянутую бархатной перчаткой. Она искала успокоения и опоры, поскольку ноги отказывались держать.
– Где у тебя болит? – спросила мать, дотрагиваясь до ее лба.
В глазах матери мелькнула тревога. Она вопросительно посмотрела на отца. Тот сидел рядом с адарланским королем и с не меньшей тревогой следил за происходящим.
– Она вся горит, – сказала мать.
Обычная фраза. Так всегда говорят о заболевших детях.
Подбежала госпожа Маурина.
– Вызови лекаря. Пусть придет в комнату Аэлины.
Маурина сорвалась с места и исчезла за неприметной дверью.
Зачем ей лекарь? Не нужен ей никакой лекарь. Она еще крепче вцепилась в руку матери и хотела сказать об этом. Но слова почему-то не выговаривались. А магия бурлила и жгла. Мать резко отпрянула и шумно выдохнула. Там, где рука дочери коснулась платья, поднимался дымок.
– Аэлина?
Опять удар внутри головы. Жуткая боль, и потом…
Ей казалось, что в голове ворочается громадный жаркий червяк, стремящийся любой ценой вырваться наружу. Червяк был чужим, появившимся неизвестно откуда. Магия всегда вставала на ее защиту, если ей грозила опасность. А сейчас опасность грозила им с матерью вдвоем. И не только им.
– Аэлина!
– Это… рвется из меня, – хрипло пробормотала она, хватаясь за виски и торопясь отойти от стола.
Двое адарланских придворных подбежали к Дорину и куда-то увели.
Ее магия брыкалась, как норовистый конь. Раздавить, раздавить этого червяка.
– Это… внутри… хочет вырваться.
Отец был уже на ногах. Ладонь обхватила эфес меча. Половина взрослых тоже вскочили с мест. Она подняла руку, подавая им знак не приближаться. Это было опасно.
Потом из нее вылетел шар голубого пламени. Двое придворных успели пригнуться. За столом уже не было никого. Вспыхнули ряды пустых стульев.
Пламя вырвалось, но червяк, обосновавшийся в голове, не собирался уходить. Он сжимал ей мозг.
Она схватилась за голову и громко закричала. Нет, это закричала в ней магия, и крик был способен пошатнуть весь окружающий мир. Она превратилась в живой столб бирюзового пламени. Она плакала от бессилия, потому что червяк вгрызался ей в мозг, а она ничего не могла сделать.
Мать стояла на коленях, протягивая к ней руки и молча умоляя подойти. И тогда над всем гулом и грохотом раздался зычный голос отца:
– Эвалина, воды!
Бирюзовое пламя становилось все жарче. Люди торопились укрыться кто где.
Ее глаза встретились с глазами матери, полными боли и мольбы.
На нее полилась вода. Целая стена воды, опрокинувшая ее на пол. Вода текла по лицу, по глазам, попадала в горло, заставляя кашлять.
Она тонула в водном потоке. Так продолжалось, пока не исчез весь воздух. Тогда пламя погасло. Оставалась лишь вода, раскинувшая свои холодные объятия.
Адарланский король посмотрел на нее в третий раз и… улыбнулся.
Валгским демонам очень понравились эти воспоминания, полные ужаса и боли. Они лакомились, стараясь растянуть удовольствие. Селена понимала: в тот вечер адарланский король подействовал на нее своей магической силой. Ее родители и не догадывались, что жуткого червяка в мозг их дочери запустил не кто иной, как высокий гость. Едва она потеряла сознание, червяк тут же исчез.
К трем демонам добавился четвертый, обитавший в теле генерала Наррока.
– Солдаты почти уже захватили подземный ход. Приготовьтесь действовать.
Селена чувствовала: демоны парили у нее над головой и наблюдали за нею.
– Вы нашли ценную добычу. Она заинтересует господина. Не вздумайте выпить ее до дна. Маленькие глоточки, и только.
Она пыталась вызвать в себе ужас. Испугать себя тем, куда они ее заберут и что там с нею сделают. Но ужаса не было. Демоны нехотя подчинились Нарроку. Ее воспоминания покатились дальше.
Ее мать сочла происшедшее нападением ставленников Маэвы. Зловещим напоминанием о невыполненном долге. Древняя королева в очередной раз решила показать себя хозяйкой и заставить отца и мать почувствовать, насколько они уязвимы перед ее силой.