Верховные ведьмы сидели на красивых мягких стульях, заменявших им троны. Мать Петары улыбнулась Маноне и приложила два пальца ко лбу. Предводительница Желтоногих не изобразила даже подобия оживления. Бабушка, сидевшая посередине, едва заметно улыбнулась.
Маноне хорошо была знакома эта змеиная улыбка.
– Приветствуем тебя, главнокомандующая, – произнесла бабушка.
Зал взорвался приветственными криками. Только ведьмы отряда Тринадцати стояли тихо, храня спокойствие. Им не требовалось шумно выражать свою радость, ибо они были бессмертными, бесконечными, славными, совершенными и очень опасными для любых противников.
– Что же нам тебе подарить, какой короной нам увенчать твою голову за твои достижения… хотя они и были вполне ожидаемыми? – вслух рассуждала бабушка. – У тебя есть прекрасное оружие и шабаш, одним своим названием нагоняющий страх.
Здесь ведьмы отряда Тринадцати позволили себе слегка ухмыльнуться:
– Мы теряемся в раздумьях. Вроде у тебя есть все, о чем можно только мечтать.
Манона склонила голову:
– Я уже получила прекрасный подарок – мое назначение. Я благодарю всех за оказанную мне честь.
– А как насчет нового плаща? – засмеялась бабушка.
Манона внутренне напряглась. Отказываться было нельзя, но… за десятки лет она свыклась со своим плащом. Как и прежде, он много значил для нее.
– За столько лет твой успел поистрепаться. – Бабушка подала знак кому-то в зале. – И потому, главнокомандующая, мы решили тебе подарить такой же.
Послышались бормотания, среди которых Манона разобрала ругательства. Собравшиеся ахнули, предвкушая развлечение, когда три престарелых Желтоногих выволокли на середину зала пленницу, закованную в кандалы. Пинками они заставили темноволосую ведьму встать на колени перед Маноной.
Если ее лицо – все в ссадинах и кровоподтеках, если сломанные пальцы, рваные раны и ожоги на теле ничего не говорили о ее принадлежности, то плащ кроваво-красного цвета сразу вносил ясность.
У крошанской ведьмы были темно-карие, почти черные глаза, похожие на комочки свежевспаханной земли. Как после всех пыток и издевательств эти глаза сохранили ясность взгляда, Манона не знала. Крошанская ведьма не пала ниц перед нею и не начала умолять о пощаде.
– Вот и подарок. – Рукой с блестящими железными ногтями бабушка указала на крошанку. – Подарок, достойный моей внучки. Посмотри: плащ у нее почти новый. Но ей он больше не понадобится, а тебе еще как пригодится. Оборви ее никчемную жизнь и забирай плащ.
Манона понимала: бабушка бросает ей вызов, однако возразить не посмела. Она вынула кинжал. Астерина встала рядом, не спуская глаз с пленницы.
Крошанские ведьмы были смертельными врагами всех Железнозубых. Это крошанки прокляли их, сделав вечными изгнанницами. Каждая крошанская ведьма заслуживала смерти, и стоявшая здесь не являлась исключением.
Такие слова звучали сейчас в голове Маноны, но голос, произносивший их, был не ее, а бабушкиным голосом.
– Не торопись, Манона, – проворковала бабушка.
Крошанка дышала с трудом. Ее потрескавшиеся губы кровоточили. Но, взглянув на Манону, пленница усмехнулась.
– Манона Черноклювая, – прошептала она. – Я тебя знаю.
В прежние времена, пока ее не взяли в плен и не выбили половину зубов, должно быть, она говорила, растягивая слова. У нее также было повреждено горло.
– Убей эту суку! – завопил кто-то из глубины зала.
Манона лишь посмотрела в глаза пленницы и удивленно наморщила лоб.
– Знаешь, как мы тебя зовем?
После каждого слова у крошанки изо рта сочилась кровь. Но она улыбалась. Даже закрыла глаза, словно прозвище было лакомством.
– Мы зовем тебя Белой Демонессой. Ты у нас в списке. У нас есть список всех Железнозубых чудовищ, которых надлежит убивать везде, где мы на вас наткнемся. Убивать на месте. А ты… – Крошанка открыла глаза и наградила Манону дерзкой, свирепой улыбкой. – Ты у нас в этом списке занимаешь первое место. Своими гнусностями ты его заслужила.
– Для меня это честь.
Крошанка улыбнулась, обнажая остатки зубов.
– Отрежь ей язык! – крикнула из зала другая нетерпеливая ведьма.
– Приканчивай ее, – прошипела Астерина.
Манона подняла кинжал, целясь крошанке в сердце.
Пленница засмеялась. Смех быстро сменился надрывным кашлем: у нее пошла горлом кровь и синими сгустками разлетелась по полу. Из глаз покатились слезы. Плащ на мгновение распахнулся, приоткрыв глубокие гнойные раны на груди. Но пленница справилась с кашлем и снова улыбнулась, слизывая кровь с губ.