Глава 18
К счастью для Дорина, отец больше не заставлял его развлекать Эдиона. Принц видел генерала лишь на собраниях и официальных обедах, где тот вел себя так, словно Дорина не существовало. Шаола он тоже почти не встречал, чему только радовался, вспоминая, как нелепо закончился их последний разговор. Теперь он по утрам упражнялся не с капитаном, а с королевскими гвардейцами, что приносило не больше удовольствия, чем отдых на ложе из горячих гвоздей. И все-таки эти поединки оттягивали хотя бы часть беспокойных, неуправляемых сил, бурлящих внутри Дорина днем и ночью.
Поединки с гвардейцами имели еще одно полезное следствие. Порезы, царапины и растяжения, получаемые Дорином во время учебных боев, давали ему повод для встреч с Соршей. Она, успев изучить его распорядок дня, до полудня всегда старалась быть на месте.
Дорин без конца думал о словах, произнесенных ею в его башне. Он не мог понять, почему эта девушка, потерявшая все, стала королевской целительницей. Помогать семье короля – главного виновника ее страданий? «Мне было больше некуда идти»… Однажды те же слова ему сказала Селена. Переполненная горечью потерь и бессильным гневом, она пришла к нему, потому что больше было некуда. Дорин еще никогда и никого не терял и плохо представлял, что это такое. Но доброта Сорши была для него что удар камнем по голове. Доброта, которую вплоть до недавнего времени он принимал как должное.
Когда Дорин вошел, Сорша подняла голову и широко, искренне улыбнулась. Не из-за этой ли улыбки принц изыскивал причины для ежедневных визитов сюда?
Однако сегодня повод выдумывать не пришлось.
– Вот, полюбуйся! – вместо приветствия объявил Дорин, показывая руку. – Удачно приземлился, правда?
Сорша встала, неторопливо обошла вокруг стола, давая Дорину возможность полюбоваться ее стройной фигурой в простом рабочем платье. Ее движения, особенно рук, были похожи на плавные колебания водяных струй.
– Увы, легче вылечить рану, чем растяжение, – вздохнула Сорша, осмотрев его запястье. – У меня есть средство, уменьшающее боль. Совсем убрать ее я не могу. А вообще, чтобы лишний раз не тревожить руку, ее бы надо поместить на перевязь.
– Нет уж, благодарю покорно, – усмехнулся принц. – Никакой перевязи. Гвардейцы мне потом прохода не дадут.
Сорша моргнула. Она всегда моргала так, когда была чем-то удивлена и старалась это скрыть.
Но если отказаться от перевязи, у него не будет повода сюда приходить. Через час принцу надлежало присутствовать на скучнейшем собрании, а до этого – успеть вымыться…
Дорин встал:
– Чем ты тут занимаешься?
Сорша почтительно шагнула назад. Она всегда сохраняла дистанцию.
– Делаю мази и растирания для слуг и гвардейцев. Из тех средств, что всегда должны быть под рукой.
Дорин знал, что не стоит проявлять излишнее любопытство, но все-таки подошел и заглянул через хрупкое плечо Сорши на баночки, пузырьки и флаконы, аккуратно расставленные по столу. Сорша кашлянула, однако принц, проглотив улыбку, наклонился чуть ниже.
– Обычно это делают ученики, но сегодня все они очень заняты. Вот я и вызвалась помочь.
Волнение делало Соршу более разговорчивой. А волновалась она всегда, когда он сюда приходил. Принцу это нравилось. Он был достаточно наблюдательным и понимал, что Сорше тоже приятно его видеть. Если бы ей всерьез было тягостно в его присутствии, он бы не навязывался. Такое поведение Сорши действовало на него более… возбуждающе. Ему нравилось состояние возбуждения.
Сорша вновь попыталась отодвинуться.
– Но растирание для вашего высочества я приготовлю без промедления. Прямо сейчас.
Дорин не стал ей мешать и отошел. Сорша уселась за стол и все с тем же изяществом принялась готовить растирание. Она отмеряла какие-то порошки, толкла сухие листья… такая спокойная и уверенная… Принц любовался Соршей и никак не ждал ее вопроса.
– Скажите, ваше высочество, ваша подруга… королевская защитница, она здорова?
Вендалинская миссия Селены была строгим государственным секретом, поэтому Дорин ответил уклончиво:
– Ее нет в Рафтхоле. И не будет несколько месяцев. Выполняет какое-то задание моего отца. Надеюсь, с нею все в порядке. Она всегда очень внимательно относится к своему здоровью.
– А как ее собака?
– Быстроногая? Псина в лучшем виде. Лапа полностью зажила.
Принц умолчал о том, что Быстроногая теперь спала в его постели и недовольно урчала, если он не приносил лакомых кусочков. Но он не возражал. Лучше, когда рядом – живое напоминание о Селене, чем только мысли о ней.