Первое, что пришло ей на ум, – внезапный порыв ветра. Но откуда ветер в подвале? Здесь и окошка-то нет. Сорша хорошо помнила, как странно заблестели глаза принца за миг до случившегося. И вот что удивительно: склянки, сметенные ветром на пол, разбились вдребезги, но ни один осколок не задел Дорина. А как объяснить появление льда?
Такого просто не могло быть. Принц этого тоже не ожидал. Он побледнел. Из груди его вырвался не то кашель, не то стон. Потом он заглянул под стол.
– Сорша… Сорша, – повторил он.
Она могла лишь молча смотреть на него.
Длинные костлявые пальцы Амитии барабанили по столу.
– Прости мне вынужденную бестактность…
Можно подумать, главная королевская врачевательница Амития когда-то отличалась тактичностью!
– Но я должна тебе напомнить: общение с подопечными, выходящее за рамки наших обязанностей, запрещено.
Конечно, Амития только этим могла объяснить отказ Дорина от ее помощи. Не мог принц просто так предпочесть ей какую-то Соршу.
Сорша сидела, опустив глаза и сложив на коленях руки, изрядно поцарапанные осколками.
– Амития, вы напрасно беспокоитесь.
– Что ж, приятно слышать. – Она язвительно усмехнулась. – Я бы очень не хотела, чтобы ты лишилась своего места. А то его высочество неравнодушен к женщинам.
– При дворе более чем достаточно привлекательных женщин.
«Но ты им и в подметки не годишься», – говорили глаза Амитии.
Сорша кивнула, молча проглотив оскорбления. Как всегда, с первого дня в замке. Это позволяло ей уцелеть и оставаться незаметной.
Уцелеть и уберечь принца. Об этом была ее первая мысль после выплеска магической силы. Принц растерянно смотрел на нее. Его глаза были полны страха и еще непонятной боли. Король усмотрел бы в этом бунт против империи. Всякому, кто владел запретными силами, полагалась смертная казнь. Но перед Соршей был не враг государства, а испуганный юноша, отчаянно нуждавшийся в помощи. В ее помощи.
Еще одна тайна, которую ей позволили увидеть. И о которой будет молчать. Окажись на месте принца кто-то другой, Сорша поступила бы точно так же.
Спокойным, отстраненным тоном, каким она всегда говорила с тяжелобольными, Сорша сказала:
– Я никому не расскажу. Но вы мне сейчас поможете опрокинуть стол. А потом мы с вами будем убирать… последствия.
Принц растерянно смотрел на нее и не двигался с места. Сорша встала. Исцарапанные руки уже начало саднить.
– Я никому не расскажу, – повторила Сорша, берясь за край стола.
Дорин молча схватился за другой край. Вместе они опрокинули стол. Стеклянные и керамические банки и миски покатились на пол и, естественно, разбились. Катастрофа приняла совершенно иной вид. Сорша отправилась в угол комнаты за метлой, ведром и тряпкой.
Внешне она оставалась спокойной, а внутрь лучше было не заглядывать.
– Сейчас я открою дверь, потом начну охать и сокрушаться по поводу собственной неловкости. Вы будете мне подыгрывать. Но после того, что случилось…
Дориан застыл, словно ожидая удара.
– Нам нужно будет поискать способы уберечь вас от повторения. Возможно, есть какие-то снадобья, подавляющие… такие силы.
Лицо принца оставалось бледным.
– Прости меня, – прошептал он.
Сорша чувствовала: ему и сейчас не по себе. Она ободряюще улыбнулась и подошла к двери.
– Я сегодня же попытаюсь что-нибудь поискать. Если найду, дам вам знать. И еще… возможно, не сейчас, но потом… я бы хотела услышать от вас… некоторые подробности. Прежде всего как это у вас происходит. Тогда мне было бы легче искать.
Принц не успел произнести ни слова. Сорша распахнула дверь и громко, в расчете на чужие уши, запричитала:
– Ой, ваше высочество! Вы уж простите меня. Поскользнулась я на полу, думала, схвачусь за стол… и надо же! Хорошо, что вы отскочить успели.
Дальше все было просто. Вбежали лекари, заохали, всплескивая руками. Потом кто-то из них позвал Амитию. Принц ушел, а Сорше было велено ждать здесь.
Амития уперлась локтями в стол:
– Его высочество проявил необычайную щедрость. Тебе, Сорша, пусть это послужит хорошим уроком. Радуйся, что отделалась царапинами.
– Сегодня же я сделаю приношение Сильбе, – соврала Сорша и поспешила уйти, как всегда тихая и незаметная.