Меч Эдиона лежал на деревянных перилах причала. Покрытые шрамами пальцы генерала водили по лезвию, ощущая каждую зазубрину и каждую царапину. Любая из них могла бы рассказать о легендарных сражениях и о великих, ныне давно умерших королях прошлого. Меч был последним напоминанием о могущественном королевстве, когда-то существовавшем на севере.
Вообще-то, Эдион не имел прав на этот меч. В те, первые дни вторжения, когда террасенская кровь лилась рекой, адарланский король вырвал этот меч из остывающих рук убитого Роэса Галатиния и увез в Рафтхол. И меч, который должен был перейти к Аэлине, оказался в адарланской столице.
Эдион несколько лет провел в сражениях, воюя то там, то здесь и всячески доказывая свою полезность адарланскому королю. Он беспрекословно выполнял все приказы. Это тоже была своеобразная битва, и когда Эдион со своими Беспощадными победили в ней, король провозгласил его Волком Севера и предложил выбрать награду. Эдион попросил у него древний меч.
Король не возражал, посчитав просьбу романтической дурью восемнадцатилетнего полководца. Эдион везде хвалился доверием короля и своими победами, пока все не начали считать его жестоким предателем, одним своим прикосновением осквернявшим меч Оринфа. Меч он вернул. Но Эдион не мог вернуть время на несколько лет назад и исправить страшный промах, допущенный им тогда.
Ему тогда не было и четырнадцати. Находясь в Оринфе, он не мог мгновенно преодолеть сорок миль до загородного дома родителей Аэлины. Но Эдион должен был приехать туда гораздо раньше. После смерти матери его посылали туда, дабы он стал мечом и щитом Аэлины, а затем и служил бы при ее дворе. Аэлину называли «дитя королей». Тогда еще Террасен сохранял надежду на независимость. Эдион мешкал. Он не двинулся с места, даже когда в замок примчался гонец со страшной вестью о подлом убийстве Орлона Галатиния. А потом было уже поздно. Кто-то поехал туда и сообщил, что Роэс, Эвалина и Аэлина мертвы.
Меч служил Эдиону постоянным напоминанием о его истинной владелице. Он тешил себя глупой, неисполнимой надеждой: завершив свой путь в этом мире, уйти в мир иной вместе с мечом и там отдать его Аэлине.
За годы Эдион привык к тяжести меча, однако сейчас меч Оринфа почему-то казался ему легче и острее. Он словно впервые увидел, что меч не настолько прочен, как ему думалось раньше. Но сейчас, когда привычный мир уходил из-под ног, меч вдруг стал бесконечно дорог Эдиону.
После слов капитана «Аэлина жива» воцарилась гнетущая тишина. Муртаг потребовал дальнейших объяснений, однако Шаол сказал, что будет говорить только с Эдионом.
Решив показать капитану, что их слова о пытках – не пустой звук, Рен принялся за дело. Он действовал холодно и умело. Эдион невольно им восхищался. Но капитан выдержал все удары. Потом Муртаг спросил его, намерен ли он теперь говорить. Шаол повторил те же слова… Когда стало ясно, что капитан готов умереть, но говорить он будет только с Эдионом, генерал приказал Рену прекратить избиение. Потомок Ручейников вспылил, но Эдион в военных лагерях частенько усмирял норовистых парней. Ему не требовалось особых усилий, чтобы ввести их в колею. Не был исключением и Рен. Дрогнув под жестким, беспощадным взглядом Эдиона, длинноволосый отступил.
И вот теперь Эдион с капитаном стояли на кособоком причале, вдали от чужих ушей. Оторвав лоскут рубашки, Шаол вытер лицо. За несколько минут Эдион выслушал историю, перед которой меркли героические баллады прошлого. Историю Селены Сардотин, знаменитого ассасина, воспитанницы Аробинна Хэмела. Шаол успел рассказать о предательстве Аробинна, аресте Селены и годе каторги в Эндовьере. А потом – о месяцах подготовки к состязаниям за право стать королевской защитницей. Иногда Эдион слушал как бы со стороны. Аэлина, его королева, и вдруг – на каторге. А теперь – на службе у заклятого врага ее королевства.
Эдион вцепился в перила. Нет, этого просто не может быть. Через десять лет, через десять лет, начисто лишивших его всякой надежды…
– Чем ты докажешь, что Селена – это действительно Аэлина?
– У нее такие же глаза, как у вас, – ответил Шаол, осторожно двигая поврежденной челюстью.
Услышанное не укладывалось в голове Эдиона. Если Селена, беспощадный ассасин, вымуштрованная Аробинном, и есть Аэлина… Получается, Аэлина стала королевской защитницей и сблизилась с этим капитаном.