Ей было любопытно, почему и Рован прилетает (в птичьем облике) послушать истории Эмриса, но она не спрашивала. По негласной договоренности все разговоры между ними касались только обучения.
Правда, их занятия лишь с очень большой натяжкой можно было назвать обучением. Селена так ничего и не достигла. Ни одного превращения. Рован насмехался над нею, шипел от негодования, но у нее ничего не получалось. Когда он отлучался по нужде, Селена добросовестно пыталась совершить превращение, и опять ничего. Рован грозился снова повести ее к курганам. Селена ответила так, что угрозы сразу же прекратились. Она пообещала голыми руками разорвать себе горло, если только он потащит ее в то место. К ее удивлению, Рован пошел на попятную. И потому они продолжали сидеть на развалинах храма, переругиваясь или погружаясь в гнетущую тишину. Иногда их перебранки бывали мысленными. Порою Селене хотелось уничтожить весь мир, и тогда Рован заставлял ее колоть дрова. Чурбан за чурбаном, пока руки не покрывались волдырями и у нее уже не оставалось сил взмахнуть топором. Однажды, не выдержав, кусая губы, чтобы не зареветь, Селена спросила, зачем он так издевается над нею.
– Ты понапрасну растрачиваешь силы, злясь на весь мир, – невозмутимо ответил Рован. – Я впустую трачу на тебя силы и жду, когда ты соизволишь превратиться. А ты упорствуешь и тянешь время. Так пусть от тебя будет хоть какая-то польза.
Он по-прежнему ждал. Ждал, когда она совершит превращение. А Селена по-прежнему вздрагивала от одной только мысли об этом.
Наступил восьмой день ее жизни в крепости. Утром Эмрис поручил ей чистить кастрюли и сковородки. У Селены отчаянно ломило спину, однако Рован, как всегда, явился за нею после завтрака и повел к развалинам храма, ставшим для нее не менее привычным местом, чем крепость. Где-то на середине пути Селена остановилась:
– У меня есть предложение.
Обычно она без надобности не заговаривала с Рованом, да и то в основном чтобы огрызнуться или сказать колкость.
– Я хочу видеть, как ты сам превращаешься.
Зеленые глаза фэйца вспыхнули и тут же погасли.
– Ты не вправе предлагать мне что-либо и уж тем более – приказывать.
– А просить тоже нельзя? Я просто прошу: покажи, как ты это делаешь.
Ее воспоминания о террасенских фэйцах были туманными. Селена не могла вспомнить, видела ли в детстве, как кто-то из них превращался, насколько быстро это происходило и куда девалась их одежда.
Рован выразительно посмотрел на нее. «Только один раз». И потом…
Неяркая вспышка света, мелькание цветовых пятен, и вот уже на ветке соседнего дерева сидел, хлопая крыльями, белохвостый ястреб. Потом он щелкнул клювом. Селена обшарила глазами мшистый подлесок. Одежда Рована и его оружие нигде не валялись. Все произошло за пару мгновений.
Ястреб испустил боевой клекот и ринулся вниз. Когти его были нацелены Селене в глаза. Она спряталась за дерево. Новая вспышка. Опять мелькнули разноцветные пятна. Перед нею стоял Рован в полном облачении и с оружием. Вид у него был по-ястребиному свирепый.
«Твоя очередь», – говорили его глаза.
Селене не хотелось показывать свой испуг, хотя внутри все дрожало. Но само превращение. Это было что-то невероятное.
– А куда девалась твоя одежда?
– Оставалась где-то между мирами. Меня это не волнует.
У него снова были безжизненные, лишенные проблеска радости глаза. Наверное, она сама выглядела не лучше. У нее тоже были безжизненные глаза в ту ночь, когда она расправилась с Аркером. Селена помнила, как ужаснулся Шаол, увидев ее рядом с телом куртизана. Что же могло сделать Рована таким бездушным?
Он оскалился, однако Селена не испугалась. В крепости она насмотрелась на воинов-полуфэйцев. Те рычали и показывали зубы по каждому поводу. Обрывки террасенских легенд в памяти Селены рисовали фэйцев возвышенными, кроткими созданиями. Те фэйцы гуляли, взявшись за руки, или танцевали на своих нескончаемых празднествах. Волосы женщин неизменно украшали яркие цветы. Здешние полукровки в большинстве своем были хищниками. И не только мужчины. Попадались не менее агрессивные, властные женщины. Те тоже рычали, когда были чем-то недовольны или даже просто голодны. Селена с усмешкой подумала, что при некотором старании она бы неплохо вписалась в их компанию.