– Ты всегда так поступаешь? Сбегаешь, когда становится трудно?
Перед нею стоял Рован. Должно быть, прилетел.
Селена прошла мимо. От долгой ходьбы гудели ноги.
– Ты свободен от обязательства учить меня. Мне больше нечего тебе сказать, да и от тебя я ничего не жду. Сделай одолжение, не мельтеши перед глазами. Отправляйся на все четыре стороны.
– Ты когда-нибудь билась за то, что для тебя значимо? – прорычал Рован.
Селена ответила негромким горестным смехом и зашагала быстрее. Свернула на запад, думая не столько о направлении, сколько о том, чтобы поскорее отцепиться от Рована. Но он шел рядом, легко выдерживая ее скорость. Его длинные мускулистые ноги, как всегда, ступали бесшумно, утопая во мху.
– Можешь не отвечать, – продолжал он. – Каждый твой шаг красноречивее слов.
– Мне наплевать.
– Не знаю, чего ты добивалась от Маэвы, какие ответы хотела получить, но…
– Ты не знаешь, чего я добивалась от нее? – выкрикнула Селена. – И ты ничего не слышал об избавлении Эрилеи от власти адарланского короля?
– А нужно ли? Может, твой континент не стоит освобождения?
То же говорили и его безжизненные глаза, причем еще выразительнее.
– Нужно. Я дала обещание. Я пообещала своей подруге, что добьюсь освобождения ее родины.
Селена раскрыла ладонь, показывая Ровану шрам.
– Я поклялась и не могу нарушить клятву. А вы с Маэвой – равнодушные, бессмертные придурки, которым некуда торопиться, – вы палец о палец не ударили, чтобы мне помочь!
Она пошла вниз по склону. Рован не отставал.
– А как же твои соотечественники? Твое родное королевство?
– Ты сам только что сказал: им без меня лучше. Вот и пускай думают, что я погибла.
Лицо Рована перекосилось, отчего татуировка стала похожа на черную змею.
– Ты готова спасать чужие земли, но не Террасен. Почему же твоя подруга сама не займется освобождением своей родины?
– Да потому что она мертва! – выкрикнула Селена, и последнее слово обожгло ей горло. – Потому что ее убили, а моя никчемная жизнь продолжается!
Рован остановился и по-звериному замер.
«Дошло наконец», – подумала Селена, торопясь спуститься с холма.
По всему выходит, она сбилась с пути. Не представляла, куда зашла и в каком направлении нужно двигаться. Сейчас ее это не слишком заботило. Слов «она мертва» Селена не произносила с того самого дня, как от нее забрали Нехемию. Эйлуэйская принцесса покинула мир живых. Селена вдруг остро ощутила, до чего же она тоскует по Нехемии.
К вечеру небо заволокло облаками, и сумерки наступили раньше обычного. Похолодало. Где-то вдалеке громыхал гром. Вспомнив об оружии, Селена на ходу сделала его из палок, заострив их каменным осколком. Длинная сгодится и в качестве посоха. Две короткие были похожи скорее на колья, но Селена называла их кинжалами. Лучше, чем ничего.
Идти становилось все тяжелее. Селена не утратила чувства самосохранения. На сегодня с нее хватит. Надо искать место для ночлега. Почти стемнело, когда на каменистом склоне холма показалась неглубокая пещера.
Селена быстро набрала дров для костра и вдруг осознала, в каком дурацком положении оказалась. Зажечь огонь можно было только с помощью магии, а она всячески давила в себе эту силу. Но огнива в ее сумке не было, и потому оставалось либо сидеть в темноте и холоде, либо вспомнить старое. Последний раз магический огонь она зажигала больше десяти лет назад. Селена сделала несколько попыток, и только последняя дала результат. Ее костерок вспыхнул и начал разгораться. А снаружи вовсю грохотал гром.
Селене очень хотелось есть. К счастью, на дне мешка она нашла несколько яблок и кусок теггьи. Хлеб был вполне съедобным, только ужасно черствым. Съев столько, сколько выдержал желудок, Селена завернулась в плащ и привалилась к стенке пещеры.
От ее внимания не ускользнуло, что здесь она не одна. За кустами, валунами и среди деревьев собрались те, кто желал на нее посмотреть. Селена видела их сверкающие глазки. После первого ночлега по пути в крепость фэйри больше не показывались. Пока что они просто смотрели, не пытаясь приблизиться. События последних недель сказались на интуитивном чутье Селены. Может, поэтому она не ощущала опасности. Она не стала их прогонять. Более того, даже не возражала против такого соседства.