Манона застыла, не добежав совсем немного до спасительной решетки.
Драконы кружили по полу загона. Их крылья царапали камень. Может, Татус решил развлечься и позволил это подобие поединка? Долго ли продержится израненный, обессиленный дракон-приманка? Но он держался. Для него этот поединок не был развлечением.
Татус молча нацелился на горло противника.
Дракон-приманка ударил его хвостом по голове. Татус попятился, но тут же бросился в атаку, оскалив пасть. У него было одно существенное преимущество – ядовитые шипы. Один удар по ране противника, и дракону-приманке конец.
Дракон-приманка это тоже понимал. Смертоносный удар он парировал своим хвостом. Однако маневр не уберег его от челюстей Татуса, сомкнувшихся у него на шее.
Исход поединка драконов был ясен.
Дракон-приманка еще пытался вырваться. Манона знала: нужно не глазеть, а бежать, бежать отсюда. Сверху ей кричали, чтобы не мешкала. Она с рождения не знала, что такое доброта и милосердие. Либо убиваешь ты, либо убивают тебя. Не все ли ей равно, кто из крылатых тварей сейчас погибнет? Надо благодарить судьбу, что сама унесла ноги… Но судьба или нити Трехликой богини… словом, что-то настойчиво требовало ее вмешательства в битву. Если уж на то пошло, дракон-приманка спас ей жизнь, а в мире ведьм было принято возвращать долги.
И Манона совершила самый дурацкий из всех поступков в своей долгой и жестокой жизни.
Подбежав к Татусу, она отсекла ему часть хвоста. Рассекатель Ветра пробил мясо и кости. Татус взвыл и разжал зубы, выпустив добычу. Обрубок хвоста полоснул по Маноне. Удар пришелся ведьме в живот и сбил ее с ног. У Маноны перехватило дыхание. Она упала, а когда поднялась, увидела завершающий удар, нанесенный драконом-приманкой.
Теперь Татус ревел так, что содрогались горы. Это был его предсмертный крик. Шансов уцелеть у него не оставалось. Манона не верила своим глазам: челюсти измученного, израненного дракона-приманки сомкнулись на могучей шее Татуса.
Татус предпринял последнюю, отчаянную попытку вырваться, однако дракон приманка не разжимал зубов. Кто знает, сколько месяцев (а может, и лет) он ждал этого мгновения. Дракон-приманка мотнул головой, выдирая глотку Татуса.
В загоне установилась полная тишина. Казалось, даже мир остановился, когда туша мертвого Татуса рухнула на пол, заливая камень черной кровью.
Манона замерла. Дракон-приманка неспешно поднял голову от тела врага. Кровь Татуса стекала из его пасти. Глаза зверя и ведьмы встретились.
Загонщики кричали ей, чтобы она немедленно бежала к ним, но Манона смотрела в эти большие черные глаза. Один из них был сильно поврежден, но, к счастью, продолжал видеть. Дракон приблизился к ней на шаг. Потом еще на шаг.
Манона не сдвинулась с места. Случившееся казалось ей просто невероятным. Немыслимым. Татус превосходил эту дохлятину и размерами, и весом. Наконец, Татуса долго готовили, делая из него боевого дракона. А дракон-приманка… победил в поединке, и не потому, что оказался сильнее. Ему отчаянно была нужна эта победа. Татус, которым вплоть до этого дня так восхищалась Манона и другие ведьмы, был просто злодеем и убийцей. Но этот дракон, обреченный служить приманкой… он был истинным воином по духу.
К нему уже бежали смертные, размахивая пиками, мечами и плетками. Дракон встретил их рычанием.
Манона взмахнула рукой. И мир снова замер.
– Он – мой, – сказала она, не сводя глаз с дракона.
Он спас ей жизнь. Не по чистой случайности, а по собственному выбору. Наверное, он тоже ощущал невидимые нити Трехликой богини.
– Что ты сказала? – раздался сверху сердитый голос бабушки.
Манона подошла к дракону, остановившись в пяти футах от него.
– Он – мой, – повторила она, оглядывая его израненное тело.
В больших черных глазах она увидела неукротимое желание жить.
Потом ведьма и дракон посмотрели друг на друга. Разговор их глаз длился всего мгновение, но для них оно превратилось в вечность. Манона чувствовала, что дракон не только не возражает против ее выбора. Он сам хотел этого. Кто знает, вдруг он уже давно принял такое решение и его сегодняшний поединок с Татусом был не ради собственного выживания? Может, это был бой за право стать ее драконом?
Он выбрал ее своей всадницей. Своей хозяйкой. Своей…