Он осекся — утешил, нечего сказать!
— Понимаю. Но это не повод психовать и трусить. — Лиза и сама поразилась твердости своего голоса. Ей вдруг показалось, что лейтенант трусит больше, чем она сама. Решительно тряхнув головой, девушка не без ехидства добавила: — Волноваться будем, если они пойдут в атаку. Ну и все-таки у нас железная дверь.
Лейтенант замялся:
— Я не о себе беспокоюсь… О вас…
Лиза уже успела пожалеть о своих словах: к чему обижать хорошего человека? К тому же с чего она решила, что он трусит? Нервничает просто, но ведь это вполне естественно в такой ситуации.
— Давайте кофе выпьем, — предложила она, желая снять возникшее напряжение. — Хотите?
Не дожидаясь ответа, хозяйка ушла на кухню. Через несколько минут она вернулась, поставила на стол чашки и выложила принесенные Гаррисом конфеты.
— Да вы просто Жанна д’Арк! — похвалил Лизу лейтенант. — А капитан Тарасенков говорил — тихая, пугливая, нервная.
Девушка улыбнулась:
— Знаете, Кирилл, я уже просто не знаю, какая я на самом деле. Раньше, до того как началась вся эта история, я жила как во сне — ничего со мной не случалось, никто мной не интересовался, а теперь — точно в ураган попала! Ни минуты покоя. Ни секунды. Только подумаешь — ну, может быть, хоть на сегодня все уже кончилось, как обязательно что-нибудь такое… Вы берите, берите конфеты. — Лиза, подавая пример, взяла одну и, вместо того чтобы съесть, принялась разглядывать причудливые изгибы шоколадки.
Кирилл сладкого не любил, но из вежливости также взял конфету и надкусил ее.
— Ничего? — спросила она. — Их сегодня Боб принес. Мистер Гаррис…
Лиза не успела договорить. Карасев буквально потемнел лицом и с криком: «Не есть!» — помчался в ванную, где, даже не дав себе труда закрыть дверь, бросился к унитазу и принялся старательно вызывать у себя рвоту.
Пораженная поведением лейтенанта, девушка проследовала за ним в прихожую и, не доходя до ванной, с тревогой спросила:
— Что с вами? Вам плохо?
Прервав на секунду свои тщетные попытки, Карасев прохрипел:
— Не прикасайтесь к конфетам, они могут быть отравлены!
— Вы с ума сошли!
Однако Кирилл придерживался диаметрально противоположного мнения:
— Это вы сошли! Немедленно бросьте конфету!
Лиза решительно ничего не понимала, однако послушалась.
— Что случилось?! — спросила она.
— Гаррис? Их Гаррис принес? — вопросом на вопрос ответил лейтенант и, получив подтверждение, заявил: — Ваш разлюбезный Боб принес Маркову бутылку виски, начиненную таким количеством яда, что от него и слон бы сдох.
Девушка лишилась дара речи. Она издала звук, который при желании можно было бы принять за вопрос «как?». Лейтенанта такая реакция отчего-то разозлила, и он, послав к черту сдержанность и обходительность, закричал:
— Очень просто! Господин Гаррис хотел убить Маркова, значит, он убил Ерохину! Ясно? Он, а никакой не киллер!
Лиза побледнела, как мертвец, но телефонный звонок заставил ее взять себя в руки. Она сняла трубку. Звонил Заварзин.
— Андрей? Ты его еще не видел? Ну, слава Богу. — В голосе Лизы послышались неприятные металлические нотки. — Почему? Пусть тебе лучше лейтенант все объяснит!
Глава 91
«Ни хрена себе! — Заварзин принялся отчаянно чесать нос. — Вот тебе и на… Гаррис, Гаррис! Ну надо же?»
Решение пришло быстро. Через несколько минут он уже осторожно стучал в дверь номера адвоката, думая о том, что пистолет, выпорхнувший вместе с ним из машины похитителей, очень кстати оказался боевым. Вчера, подняв с газона пистолет, Андрей поспешил смыться и, лишь только оказавшись у Лизы, рассмотрел оружие. Его «газовик» пропал безвозвратно, но в сложившийся ситуации факт приобретения боевого пистолета следовало расценивать как подарок судьбы.
На стук никто не отозвался. Андрей постучал сильнее, и дверь с тихим скрипом открылась. Он осторожно вошел. Шторы были наглухо закрыты, и в комнате царил полумрак. Детектив не стал включать свет. Приглядевшись, он увидел на диване в углу комнаты мирно спавшего, закрывшись пледом, адвоката Боба Гарриса!
«Еще хлеще! — поразился Заварзин. — Хладнокровный убийца, который даже не знает, удался ли его трюк с виски и конфетами, спит, как младенец? Лежит и спит… — продолжал рассуждать Андрей. — Спит? Черт возьми! А если на этот раз он не врал? Если Морген-сон и Херби его подставили и убили?!»