Херби пискнул, как заяц, и, вместо того чтобы бежать прочь из квартиры, ринулся в комнату, едва не сбив миссис Моргенсон с ног.
— Руки вверх! Всем стоять! — скомандовал лейтенант и, поскольку он слышал, как неизвестные говорили по-английски, добавил: — Дроп ё ганз!..
Херби закричал на милиционера, не очень-то, впрочем, надеясь, что тот его поймет:
— Мы друзья мисс Батуриной! Где она? Мы американцы! Она нас позвала и сказала, что ей грозит опасность! Уберите оружие! Это противозаконно!
Карасев и правда мало что понял из обрушенного на него словесного потока, но поспешил продемонстрировать, что намерен действовать решительно.
— Американцы?! А ну, брось пушку, гнида! — велел он, выразительно помахивая пистолетом. — А то пристрелю при нападении на представителя власти, вот и будут тебе гражданские права согласно конституции! Дроп зе ган!
— Ну же, Бет, пожалуйста! — взмолился догадливый Херби.
— Паршивый трус! — прошипела рыжеволосая и разжала пальцы, сжимавшие «ТТ». Медленно, очень медленно, словно затем, чтобы поправить сбившуюся набок шляпку и не желая при этом рассердить незнакомца, державшего их на мушке, она подняла руку. Но сделать ничего не успела.
В этот момент зазвенели стекла, и в комнату, не иначе как с неба, влетели двое мужчин с автоматами и фонариками в руках.
Глебов решил, что ему крайне повезло — в квартире над той, где жила Лиза Батурина, никого не оказалось. Он, разумеется, понятия не имел, что Слава Марков лежит в больнице, но такая мелочь, как наличие в квартире хозяев, его бы не остановила — Глебова понесло на подвиги!
Проинструктировав тех троих, кого он избрал для выполнения ответственного спецзадания, он дал приказ начинать штурм.
Надо отметить, что Гена, Геннадий Валентинович, с детства отличался невероятной смелостью и отчаянным характером. Правда, проявлялся его героизм настолько по-идиотски, что в школе к нему прилипла кличка Боцман, слишком часто он слышал в свой адрес фразу из анекдота, давно ставшую расхожей: «Дурак ты, боцман, и шуточки у тебя дурацкие!»
Впрочем, это не смиряло его кипучую энергию и не убавляло стремления к героическим свершениям.
При прохождении службы в рядах Советской Армии он регулярно потрясал командование и личный состав дикими выходками, которые, как потом выяснялось, совершались им не из хулиганских побуждений, а исключительно из желания как можно лучше выполнять свой воинский долг. Словом, армия вздохнула с облегчением, распрощавшись с Геной Глебовым, зато зарыдала родная милиция, опрометчиво распахнувшая свои объятия ревностному служаке… Но рыдала она недолго, поскольку ни начальство, ни сослуживцы терпеть страстного стремления Геннадия к подвигу не захотели.
Кое-кто, правда, по извечному русскому благодушию, порывался Гену отстоять, ссылаясь на то, что кадры, мол, воспитывать надо, однако успеха заступники не имели: законченных идиотов в милиции все-таки не держат.
Штурм был произведен в лучших традициях американского кино и в соответствии со стилем работы наших боевых спецназовцев.
Глебов никак не ожидал наткнуться в квартире Лизы Батуриной на лейтенанта милиции (его появление прошло для Глебова незамеченным), который в свою очередь никак не ожидал, что кто-то осмелится врываться к Батуриной подобным образом.
Ударом ноги экс-милиционер выбил из руки Кирилла Карасева табельное оружие, а оказавшийся его напарником рябоватый, белобрысый, вечно смурной парень по кличке Лапша, с юных лет уверенный, что все неприятности в мире проистекают от ментов, с удовольствием треснул лейтенанта милиции по голове удачно подвернувшейся ему под руку здоровенной керамической вазой, из которой высыпались мирно увядавшие розы, подаренные Лизе Гаррисом. Карасев рухнул без памяти на ободранный, три дня немытый паркет.
Бет Моргенсон завизжала и попыталась схватить валявшийся возле ее ног «ТТ», но Глебов ее опередил.
— Не двигаться! — приказал он, направляя дуло то на Херби, то на Бет. — Эй, подбери волыну!
Лапша поспешно выполнил распоряжение.
Херби с отчаянием приговоренного к смерти завопил о правах свободного гражданина США, и Бет Моргенсон вторила ему с удвоенной ощущением опасности силой.
— Заткнитесь! — приказал Глебов и кивнул напарнику. — Вяжи их.
Лапша засомневался:
— Не по-нашему орут! Не те. То есть девка — не та. Я ту на фотке кнокал!
— Маскируется! — безапелляционно заявил Глебов и накинул на голову истошно завизжавшей Бет покрывало с дивана.