— Ключи от моей тачки и от помещения, — потребовал он, когда милиционеры и вслед за ними охранники выполнили приказ и разоружились, вынув из автоматов и пистолетов рожки и обоймы и бросив все на пол. — Кидай! — Он поймал ключи и, велев патрульным отойти в дальний угол, выбежал вон из дежурки.
Дальнейшие события промелькнули для него словно в рапиде. Когда Андрей заводил двигатель, милиционеры уже выбегали из дверей гостиницы, он истратил еще один патрон, прострелив колесо милицейского «уазика», и помчался к дому Лизы. Он не сомневался, что через минуту в том же направлении стартует, как минимум, один, а то и два и три «ментовоза». Однако он должен был побывать на месте… происшествия…
Глава 101
Лизу запихали в машину вместе с выбежавшим вслед за ней Сашей. Их охранял Губа. Жирного он посадил за руль. Ла Гутина, связав руки, заставили сесть в машину к Чугрею, требовавшему, чтобы ему дали транспортировать более ценный трофей — девицу, за которой столько людей гонялось уже несколько дней.
— Боишься киллера везти? — сузив глаза, усмехнулся хитрый Губа, и Чугрей отступил.
Теперь они ехали на дачу к Изборскому. На так называемую дальнюю дачу.
Рация имелась только в машине Баруздина, которой распоряжался теперь «победитель» Глебов. Он связался с Кирсановым и сообщил, что наследница захвачена, правда, подробности рассказывать отказался, пообещав доложить обо всем лично, чем вызвал у благорасположенного к нему начальника гвардии недобрые предчувствия. А уж когда в ответ на вопрос, куда делся Баруздин, Кирсанов услышал нечто невнятное и неопределенное, сердце его и вовсе сжалось.
Губа же предвкушал, какой сюрприз он преподнесет надутому индюку Кирсанову, и внушал зажатой в угол Лизе:
— Не вздумай там болтать, что я с твоим друганом разговорился!
— А кто мне запретит? — Девушка вздернула подбородок.
— Я! Я, сучка! Сболтнешь словечко, я щенку, братишечке твоему, глазик выткну! Поняла?
Лиза промолчала. Саша испуганно заглянул ей в глаза:
— Что случилось, Лиза? Почему он угрожает? Кто эти люди? Куда нас везут?
Губа издевательски расхохотался:
— Сдрейфил, сопляк?
Лиза бросила на него полный ненависти взгляд и спокойно сказала, обращаясь к братишке:
— Ничего особенного, Сашенька. Просто нас похитили бандиты… Но они об этом еще пожалеют!
На сей раз Губа и Жирный расхохотались оба.
Глава 102
Заварзин заколотил кулаком в железную дверь. Как бы там ни было, Карасев был в форме, и если бы соседи сообщили, что похищен милиционер, ребята из отделения не проявляли бы столь безответственного благодушия. Значит, он все еще в квартире. Но что с ним?.. Бедный парень!
— Карасев!!!
Наконец в прихожей послышались тяжелые неуверенные шаги.
— Это вы, Заварзин? — Голос Карасева напоминал стон грешной души, по ошибке просочившийся из-за звуконепроницаемых ворот ада.
— Я, я! Открывай!
— У меня ключа нет…
— Где Лиза? — затопал ногами Заварзин.
— Она убежала… — простонал несчастный Карасев.
— От бандитов?
— Раньше… В туалете меня заперла… и…
— Куда?!!!
— Позвонил ее брат. У нее дома отчим буянил. Ну, я туда наряд милиции отправил…
— Так она к брату побежала? — нетерпеливо переспросил Андрей. — И парни из «Ундины» ее не поймали?
— Наверное. Иначе зачем бы они вломились в квартиру и захватили двоих иностранцев?
— Бывай! — крикнул Заварзин, воспрянув духом.
— А я? — жалобно крикнул Карасев.
— Позвони своему разлюбезному шефу, — не без ехидства посоветовал Андрей, жалость которого к «бедному парню» улетучилась без следа. — Пусть приедет и тебе сопли вытрет.
Впрочем, лейтенант вряд ли мог услышать его, так как детектив, произнося эти слова, мчался к выходу, перепрыгивая через несколько ступенек.
— Эй! Эй, мужчина! — заорала, выскакивая на лестничную клетку, старуха Митревна. От нее распространялся резкий запах валокордина. — Уйми Лизку! Пороть ее некому!
Заварзин притормозил:
— А что она сделала?
— Как что? — всплеснула руками Митревна. — Пистолетом в меня тыкала! Из окна моего сиганула и герань расколотила, оглашенная!
— Спасибо, бабуля! — обрадовался Андрей — его надежда, что Лиза добралась до дома матери, обрела еще одно подтверждение. — Ей-богу, бабуль, выпорю! Так выпорю, что сидеть не сможет!
— Эй! Эй! Ты не хулюгань! Ты рук-то не распускай! Ишь, пороть надумал? Не домострой! При демократии живем! — совершенно искренне возмутилась Митревна.