Гусар так и не прикурил сигарету. Девушки весело смеялись, парень галантно опустился на одно колено и, подав «растеряше» шарф, помог ей обуться.
«Ишь ты, прынц заморский! Какой галантерейный, с-собака! Интересно, к кому бы это такие курочки заявились?» — подумал Славик с легкой завистью и вернулся в комнату, где мирно спад его новый знакомый.
Делать было нечего, и Марков вновь попробовал набрать номер запропавшей Лизы. Он не на шутку беспокоился.
К его удивлению, Лиза ответила.
— Ты где шлялась? — сердито спросил Славик.
— Ой! Ты не поверишь! — восторженно отозвалась девушка. — Зайдешь?
— Зайду. Тут, понимаешь, к тебе гость приехал, блин, а ты…
— Го-ость? Какой гость?
— Какой гость! — передразнил Гусар. — Американский.
— Как? Еще один?
— Что значит — еще один?
— А, ладно! Веди. Одним больше, одним меньше…
— Заговариваешься, что ли? Адвокат приехал. Американец. Который тебе наследство нашел.
— Это ты, по-моему, заговариваешься. Или опять по-дурацки шутишь?
— Какие тут шутки?
Лиза вышла из терпения:
— Не морочь мне голову! Выпил, что ли?
— Ну… Но не так, чтобы очень.
— Ладно, веди своего адвоката, если он тебе не приснился.
— Не могу.
— Что ты несешь?
— А то, что он заснул, блин. Ладно, я сейчас спущусь, чтобы ты не думала, что я пьян…
Славику открыла дверь куколка блондинка, которую он видел у подъезда, он прошел в комнату и увидел темноволосого парня с усиками и «растеряшу» в черном коротком платье. Она, эта незнакомка с блестящими каштановыми волосами, смотрела на него с явным осуждением.
— А где Лизка? — удивленно спросил он.
— Да вот же она! — весело сообщила блондинка-куколка, указывая на «растеряшу».
— Белая горячка, — печально констатировал Гусар и попятился к выходу.
— Но это она! — засмеялась блондинка, хватая его за рукав.
Темноволосый парень, рассевшийся в Лизином любимом кресле, скалил зубы.
— Куда Лизку дели, аферисты? — истошно завопил пораженный страшной догадкой Славик, бросаясь на него с кулаками.
— Совсем сдурел, оглашенный! — закричала Лизкиным голосом девица в черном и повисла у Гусара на руке.
Марков стряхнул ее, отступил на шаг и, не веря своим глазам, уставился на Лизу — не Лизу.
— Я это! Я! Успокойся, — проговорила она. — А это — наш гость из Америки. Мистер Джейк Херби.
Славик протер глаза, зажмурился и опрометью выскочил из квартиры.
«Когда же я-то так нажраться успел?» — в растерянности думал он, поднимаясь к себе.
Глава 15
Пьер Ла Гутин основательно подготовился к выполнению задания. Обо всем договорившись с Бет Моргенсон, он связался с неким Аркадием Изборским, с которым судьба свела его в прошлом году при выполнении весьма щекотливого задания в России.
Фирма «Фея», с которой взялись вести дела французские бизнесмены, самоликвидировалась, оставшись должна незадачливым предпринимателям кругленькую сумму. Отчаявшись вернуть свои деньги и желая хотя бы наказать жуликов, французы отправили в Москву Ла Гутина.
Пьер разобрался в ситуации и нашел способ удовлетворить всех: получив от директора «Феи» Аркадия Афанасьевича Изборского вполне удовлетворившую его скромные запросы сумму и удачно сфабрикованную фальшивку — видеозапись популярной телепрограммы «Дорожный патруль», в которой сообщалось, что бизнесмены Изборский, Гиршенбаум и Кирсанов найдены застреленными в офисе новой, организованной ими фирмы, носившей нежное имя «Сильфида». В Москве действительно произошло убийство трех дельцов, но их трупы были так изуродованы, что понять, кто это, было невозможно. Однако в конце сюжета умельцы Изборского подмонтировали фотографии якобы опознанных жуликов. Впрочем, Гиршенбаум вскоре и в самом деле скончался, но тихо, если так можно выразиться, без помпы.
Клиенты остались довольны и выплатили Ла Гутину обещанное вознаграждение, а киллер и аферист расстались если не приятелями, то хорошими знакомыми, готовыми оказать друг другу при случае мелкие услуги. Правда, потом французы узнали, что «мертвец» почему-то ожил, и Ла Гутин поспешил покинуть любезную его сердцу Францию, но он полагал, что это ненадолго, поскольку разгневанные клиенты не относились к числу законопослушных предпринимателей и вполне могли не сносить головы на минных полях криминального бизнеса. Его даже забавляло, что русские жулики сумели одурачить жуликов французских с его, Ла Гутина, помощью, ведь он всегда считал себя скорее русским, чем французом. Впрочем, точнее, его следовало бы назвать гражданином мира, но он верил в голос крови и мечтал побывать на родной Смоленщине, чтобы полюбоваться русскими березками.