— Мистер Гаррис? — Заварзин окинул взглядом распростертое на диване тело страдальца и с сочувствием вздохнул, потирая орлиный нос.
Глава 18
Ла Гутин проездил за троицей весь день. Джейк Херби таскал девушек по Москве, придумывая развлечение за развлечением. Его неуемная изобретательность ужасно злила контрактера. Наконец Ла Гутин решил отстать от них и занять наблюдательный пункт в подъезде дома Лизы.
«В конце концов, не убивать же ее при свидетелях? — уговаривал себя Пьер, ища оправданий собственной медлительности. — Надо подождать, пока назойливый поклонник проводит Лизу Батурину до квартиры: уж там-то он оставит девушку в покое?.. Никогда не стоит торопиться».
Когда он увидел фотографию Лизы, в его душе шевельнулось что-то похожее на жалость. Ох уж этот зов крови! Едва ступив на русскую землю, Пьер ощутил в себе прилив сентиментального патриотизма, его тянуло принять сторону соотечественников, как это было в случае с Изборским. К тому же он прекрасно знал, что двойная игра, если провести ее с умом, приносит гораздо больше денег, чем просто выполнение поручения. Правда, при этом можно было лишиться головы. Да и деньги никогда не задерживались в кармане. Иначе он бы давно ушел на покой. Открыл бы небольшое заведение, куда приходили бы вечерком отдохнуть простые работяги, которым нет дела до того, как составил свой первоначальный капиталец хозяин, и которым решительно плевать на то, что он потомственный дворянин, последний в роду, кто по праву носит фамилию предков, некогда верой и правдой служивших России. Теперь единственным материальным свидетельством этого оставался фамильный золотой перстень на пальце, который теперешний его владелец все же сумел сохранить.
Как бы там ни было, в его голове зашевелилась предательская или благородная (с какой точки зрения посмотреть!) мысль: стоит ли спешить с выполнением экзекуции? Может быть, прежде разобраться, что к чему? Лиза с фотографии пробудила в нем какие-то неуловимые, размытые воспоминания детства… На него словно повеяло запахом теплого молока и хвои рождественской елки… Но эта яркая фифа, в которой он с трудом узнал задумчивую девушку с фотографии, вызывала в нем только раздражение. Неужели в русских совсем не осталось гордости? Смотрит в рот какому-то паршивому американцу… Почему? По ресторанам водит? Тряпки дарит?
Да полно, не ошиблась ли Бет Моргенсон? Может быть, не из-за чего и огород городить, если наследница из «тех»? Одежда на ней — явно не по ее нищенской зарплате библиотекаря. И вообще, половина первого ночи, а девица все еще где-то шляется. Убивать такую было уже не жаль.
Хлопнула дверь подъезда, и Ла Гутин насторожился.
— Не беспокойтесь, она мне не помешает, — запинаясь, с трудом подбирая слова, говорила по-английски Лиза Батурина. — Пусть поспит у меня. Я позвоню ее маме, чтобы не волновалась.
— Как неловко! Как неудобно! — переживал Джейк Херби, который поддерживал едва стоявшую на ногах Свету Ерохину. — Может быть, лучше все-таки отвезти ее домой?
— Говорите медленнее, пожалуйста! — попросила, смущаясь, Лиза.
— О да! Но как приятно, что мы уже можем обходиться без переводчика! Вы так быстро достигаете прогресса в языке!
— О Господи! Ну о чем вы в самом деле?
Света громко икнула.
— Слушайте, идите! Идите, пожалуйста! — потребовала Лиза, чуть не плача, и буквально вырвала из рук Херби Свету, точно превратившуюся в тряпичную куклу. — Неужели вы не видите? Ей же сейчас будет плохо!
— О-о! Эта русская водка! — воскликнул Херби, отступая.
— Ш-ш-шампанское, — поправила Света по-русски и, всхлипнув, добавила: — Лиз, п-пшли, а то щас здесь блевану…
— О Господи! — простонала Лиза и потащила ее вверх по лестнице.
— До завтра! — крикнул Джейк, но Лиза уже не обращала на него никакого внимания.
Херби расставался с богатой наследницей полный самых радужных надежд. Пожалуй, Боб Гаррис проиграл уже на старте!
Подтащив Свету к двери своей квартиры, Лиза вдруг с ужасом сообразила, что, уходя из дому, забыла ключ — на шею его повесить было невозможно, положить в неглубокий карман нового плаща она не решилась, а сумки у нее не было. Что же делать? Бежать к Славику? Но он на работе!
Переводчица жалобно застонала и стала сползать по стене, к которой ее прислонила новая приятельница.
Лиза в отчаянии толкнула дверь своей квартиры, и та медленно, с привычным скрипом отворилась…
Девушка оглянулась: как назло, Херби уже и след простыл.