Заварзин собирал вещи и не заметил, что вслед за Гаррисом из подъезда вышел тот самый мужчина в темном плаще, которого он утром едва не принял за своего клиента. Незнакомец крался за спешившим прочь адвокатом, стараясь остаться незамеченным.
Пьер Ла Гутин был зол. У девицы осталась ночевать подруга. Убить и эту? Нет, может получиться шум. Две девицы — не одна.
Ла Гутин решил последить за адвокатом, которого сразу же опознал, — Бет Моргенсон показывала ему фото. Вот и этот объявился. Получается, что теперь придется ловить момент, когда Батурина останется одна, а тут еще Джейк Херби и адвокат… Да еще переводчица!
Пьер решил проследить, куда отправится Гаррис.
Тот явно намеревался поймать машину. Пьер поспешил к оставленным им за домом Батуриной «Жигулям». Он успел вовремя: Гаррис поймал частника и уже садился в автомобиль. Теперь оставалось только не потерять его из виду.
«Все дороги ведут в Рим, — усмехнулся киллер, спустя несколько минут подъезжая к «Международной». — Все птички в одной клетке!»
Дожидавшийся в холле возвращения Гарриса Джейк Херби присвистнул, заметив входившего следом за адвокатом высокого блондина в темном, почти таком же, как у его бывшего приятеля, плаще, и еще старательнее прикрылся газетой. Лицо хромого блондина было ему знакомо. Причем появление этого человека почему-то вызвало у Херби безотчетную тревогу. Почему он здесь? Джейк решил отложить разговор с Бобом и как следует поразмыслить: почему здесь, в России, в Москве, в гостинице «Международная», появился француз, которого он, Херби, видел однажды на приеме у Валентины Вальдмайер?
«Как полезно иметь хорошую память на лица, — похвалил себя Джейк. — Но что же такое неприятное с ним связано?»
Глава 20
Светлана, которую Лиза уложила вместе с собой — второго спального места в квартире не было, — почти совсем пришла в себя. Только-только задремавшая хозяйка проснулась оттого, что услышала тихий плач.
— Света? Что ты? Почему ты плачешь? Не переживай! Всякое бывает. Маме твоей я позвонила. Так что все в порядке… — Приподнявшись на локте, Лиза всматривалась в запрокинутое лицо новой подружки, по которому текли крупные слезы.
— Ну что ты, Свет?
— Да-а… — всхлипнула девушка. — Ты счастливая… А я… Почему так бывает: одним — все, а другим — ничего!
— Это я-то счастливая? — удивилась Лиза.
— А разве нет? И наследство тебе! И жених!
— Какой еще жених?!
— Джейк! Он в тебя влюбился.
— Ну что ты городишь? — возмутилась Лиза. — Он же фотомодель искал.
— Какая ты наивная! Это мы с ним все придумали. А на самом деле он о тебе с ранней юности мечтал. Из-за твоей прабабушки!
— Что? Свет, давай я тебе чайку принесу… Ты вроде все еще не в себе…
— Не-ет! — прорыдала переводчица и прерывающимся голосом поведала приятельнице байку Херби о прекрасной Натали Батуриной.
Сначала внимательно слушавшая Лиза решила, что переводчица хоть и протрезвела, но слегка спятила, потом пришла к выводу, что спятил Джейк, затем сообразила, что он просто все перепутал.
— Слушай, Свет, я, конечно, всех своих прабабушек не помню, но со стороны отца… Он любил рассказывать про своих родственников. Так вот, Натальи Батуриной, по крайней мере имеющей ко мне отношение, никогда не было на свете! Херби что-то напутал.
— Как?!!!
— А так. Есть прабабка Татьяна, на Ваганькове похоронена. Она всю жизнь проработала на фабрике, до главного бухгалтера дослужилась… Но чтоб переводчицей? Нет, отец бы наверняка знал. Он вообще очень гордился родней. И уж историю про родственницу, репрессированную «усатым людоедом», рассказал бы непременно.
— И все-таки…
— Нет-нет! Отец говорил, что все Батурины, кроме прадеда, погибшего на войне, лежат на Ваганькове. Прабабка Татьяна, бабка Галина, дед Андрей, двоюродный дед Борис… Тьфу ты! При чем тут мужчины? Тетка Лида, тетка Зина, тетка Ира… Нет! Ни одной Натальи.
— А со стороны матери? — спросила Света.
— Прабабка Прасковья, бабка Мария. Они в своей деревне похоронены, но… Свет, ты что? Они же не Батурины.